http://osetins.com/ ru Быт Осетин - Осетия и Осетины, Алания, Аланы http://osetins.com/yandexlogo.gif http://osetins.com/ DataLife Engine http://osetins.com/2007/10/15/skotovodstvo-u-osetin.html Скотоводство является второй основной отраслью хозяйства осетин. Выработанные веками самобытные приемы и навыки ведения скотовод­ческого хозяйства сохранились до наших дней. Как и земледелие, скотоводство относится к наиболее древним заня­тиям осетин и их предков. Данные археологии показывают, что разведе­ние мелкого и крупного рогатого скота было главнейшим занятием древ­них кюбанцев и ираноязычных скифо-сарматских племен, обитавших в центральной части Северного Кавказа. Среди предметов, найденных в кобанских могильниках в Осетии, имеется множество бронзовых фигурок овец и коз в виде привесок, а также изображения животных на бронзо­вых топориках. Очень часто на верхней части рукоятки топорика встре­чаются украшения в виде головки барана, что говорит о наличии куль­та барана у древних кобанцев, генетически перешедшего к осетинам. Быт Осетин admin Mon, 15 Oct 2007 02:50:30 +0400 Скотоводство является второй основной отраслью хозяйства осетин. Выработанные веками самобытные приемы и навыки ведения скотовод­ческого хозяйства сохранились до наших дней.<br /><br />Как и земледелие, скотоводство относится к наиболее древним заня­тиям осетин и их предков. Данные археологии показывают, что разведе­ние мелкого и крупного рогатого скота было главнейшим занятием древ­них кюбанцев и ираноязычных скифо-сарматских племен, обитавших в центральной части Северного Кавказа. Среди предметов, найденных в кобанских могильниках в Осетии, имеется множество бронзовых фигурок овец и коз в виде привесок, а также изображения животных на бронзо­вых топориках. Очень часто на верхней части рукоятки топорика встре­чаются украшения в виде головки барана, что говорит о наличии куль­та барана у древних кобанцев, генетически перешедшего к осетинам.<br /><br />О широком развитии скотоводства у предков осетин свидетельствуют находки множества костей баранов, коров, лошадей и свиней в скифских городищах Северного Кавказа, датируемых VII—IV вв. до н. э. Об этом же говорят и данные языкознания. По мнению В. И. Абаева, почти все осетинские слова, связанные со скотоводством, за небольшим исключени­ем восходят к древнеиранскому языку. Примером может являться назва­ние пастуха - фыийау, означающее «стеречь», «пасти». Овцеводство, по-видимому, всегда было наиболее развитой отраслью хозяйства. Это подтверждается не только археологическими находками, но и данными осетинского фольклора и мифологии. В осетинском пантеоне имеется специальное божество — «фальвара» — покровитель овец, почитавшееся до недавнего времени. Археологические раскопки показывают, что овце­водство в горах составляло главное занятие предков осетин и в более позднюю эпоху.<br /><br />Система отгонного овцеводства, возникшего в горах Центрального Кавказа в середине III тысячелетия до н. э., имела широкое развитие и у алан-осетин в период средневековья. Известно, что аланская знать разводила в большом количестве не только крупный рогатый скот и ло­шадей, но и овец, содержавшихся летом в горах, а зимой в Прикумских малоснежных степях. В осетинских нартских сказаниях часто упоми­наются отары «черных овец», «множество одинаковых коней серой мас­ти» и т. д.<br /><br />После оттеснения осетин-алан в горы хозяйство их пришло в упадок, исчезла система отгонного скотоводства и коневодства. Но в горах еще сохранились некоторые прежние породы крупного рогатого скота и овец. Возможно, что современные породы «осетинской овцы» и «осетинской ко­ровы» происходят от средневековых аланских пород.<br /><br />Многие авторы отмечают достоинства осетинской овцы. Она отли­чается выносливостью, неприхотливостью, славится вкусным мясом и мягкой шерстью темного или, реже, серого цвета. Кроме осетинской во многих районах Осетии издавна распространена карачаевская порода овец. Однако, по словам осетин и по мнению некоторых исследователей, эта порода не отличается существенно от осетинской овцы и составляет, по-видимому, ее разновидность. В начале XX в. и особенно после револю­ции (до коллективизации) значительное распространение в Центральной и Южной Осетии получила тушинская порода овец, отличающаяся высо­ким качеством мяса и белой грубой шерстью.<br /><br />Из-за ограниченности летних пастбищ и при полном отсутствии зим­них, особенно до переселения осетин на равнину, овцеводство в горах, являясь главной отраслью хозяйства, не могло по-настоящему разви­ваться. Вахушти отмечал, что осетины «не держат более 20—40—100 овец».<br /><br />С переселением на равнину у осетин вновь возрождается отгонная система скотоводства. С этого времени в горах и на равнине отмечается рост поголовья овец и других видов скота.<br /><br />Однако развитие овцеводства в основном происходит только во второй половине XIX — начале XX в., когда оно приобретает товарное значение. О неравномерном распределении поголовья овец в некото­рых обществах Осетии можно судить по данным 1873 г. В этом году в Алагирском обществе числилось 38842 головы овец, Нарском — 8716, Дигорском — 49178, а в большом Мамисонском ущелье — всего 2136.<br /><br />Такое неравномерное распределение поголовья зависело от отсут­ствия в ряде ущелий пастбищных угодий и от числа зажиточных хо­зяйств.<br /><br />Овец разводили не только в горах, но и на равнине, где горцы твердо сохраняли традиции этой отрасли хозяйства. В Юго-Осетии овцеводство преобладало в основном в высокогорных районах. До завершения коллективизации огромное количество овец принадлежало кулацким и зажиточным хозяйствам, а основная масса крестьян вла­дела только небольшим количеством овец или не имела их совсем. Главной причиной этого было отсутствие пастбищ и высокая арендная плата на землю для пастьбы.<br /><br />До революции в ряде мест Дигорского, Куртатинского и Тагаурского обществ лучшие пастбищные угодья принадлежали феодалам и кулацким хозяйствам, сдававшим их в аренду. Большое количество летних пастбищ располагалось также в Центральной Осетии, куда перегоняли овец из многих обществ Северной Осетии, в том числе .из ее равнинных сел. Эти пастбищные угодья, принадлежавшие здесь отдельным сельским обществам, сдавались овцеводам за определен­ную плату. Летняя пастьба продолжалась обычно от мая до сентября. Овец пасли, разбив на отары (дзуг). Каждая отара, состоявшая не менее чем из 200—300 овец, обслуживалась двумя или тремя чаба­нами, из которых один считался ночным сторожем (ахсавгас). Лучши­ми помощниками чабанов являлись собаки — местные овчарки боль­шого роста с обрезанными ушами и хвостами. Появление такой собаки находит подтверждение и в фольклоре. Отары овец у нартов, напри­мер, охраняет чудесная Шилам — по нартскому эпосу, родоначальни­ца всех собак. Чабаны высоко ценят своих собак, которые помогают им не только охранять отары от волков, но и собирать и пригонять стада.<br /><br />Уход за овцами всегда считался обязанностью мужчин. Стригли овец также мужчины. Стрижка овец производилась два раза в год: весной и осенью. Богатые овцеводы пользовались наемным трудом, производя плату шерстью, взаимопомощью (зиу), объединявшей не­сколько десятков человек. Стригли длинными самодельными ножница­ми общекавказского типа, позже стали использовать фабричные. Сня­тую шерсть женщины скручивали в моток (къуыбылой) и клали в мешки. Шерсть всегда имела у осетин товарное значение. Ее продава­ли за деньги или обменивали на зерно, ткани и другие товары. Круп­ные овцеводы тут же продавали шерсть оптом приезжим скупщикам. Значительная часть шерсти шла на удовлетворение потребностей хо­зяйства. Из нее изготовляли сукна, валяли бурки и войлок, вязали платки и чулки, делали матрасы и т. д.<br /><br />У северных осетин доение овец и приготовление из овечьего моло­ка сыра входило также в обязанность мужчин. В Центральной и Юж­ной Осетии, где отары дойных овец содержали обычно в селах, все мо­лочные продукты, в том числе овечий сыр, приготовляли только жен­щины. Доили овец в загоне, утром и вечером, в небольшие самодель­ные деревянные ведра. Дояр (дуцаг) ставил метку на спине овцы, что­бы вторично ее не доить.<br /><br />На высокогорных пастбищах овцы оставались почти до конца сен­тября. С наступлением холодов и выпадением первого снега овец пе­регоняли сначала в долины, а затем в предгорные районы, где в это время начинается осенний рост трав. Все зимние пастбища осетин на­ходились в предгорье и в степной полосе Осетии. С 1898 г. многие овцеводы, особенно из Центральной и Южной Осетии, перегоняли сво­их овец в моздокские и кизлярские степи. Арендуя пастбища у ста­ничных обществ, осетины располагались обычно по ущельям. Хозяева, имевшие мало овец, часто объединяли свои стада, строили совместно кошары, представлявшие собой длинные, полуподземные помещения, покрытые камышом, совместно заготовляли корм и т. д. В таких слу­чаях всеми делами руководил выборный старший (уатары хицау).. Наряду с этим были у осетин и другие формы содержания овец. В Северной Осетии многие хозяева в сентябре перегоняли свои стада в предгорье и пасли их до ноября. К зиме овец перемещали в горы и прокармливали собранным за лето сеном до марта — апреля. Но так как в этот период травы в горах мало, то горцы опять прибегали к. помощи равнинных осетин и арендовали у них землю под пастбища. В Юго-Осетии частично практиковался перегон овец в долины Грузии.<br /><br />На зимних пастбищах обычно происходил окот, считавшийся од­ним из самых ответственных периодов скотоводческого календаря. Он начинался ранней весной и продолжался почти до мая. К началу око­та строили дополнительные помещения для ягнят. На помощь чаба­нам приезжали хозяева и члены их семей. В период окота устанавли­валось круглосуточное дежурство. Тем не менее потери животных, осо­бенно при затяжной зиме и недостатке кормов, достигали больших размеров. Значительный падеж стада происходил и в период перегона на летние пастбища, находившиеся на огромном расстоянии от зимо­вок.<br /><br />В скотоводческом хозяйстве осетин существовали различные фор­мы эксплуатации, широко использовавшиеся кулаками: ласкъдзаран — наем бедняка в качестве батрака в кулацкое хозяйство, когда он жил в доме кулака или на его кошах, получая за это питание и оговорен­ную незначительную плату; уарга ласк, — пастух брал отару под свою ответственность на несколько лет, получая часть приплода, и, нако­нец, фыстау ласк — бедняк брал овец у кулака в долг с обязательством вернуть их в условленное время с приплодом. Большей частью кулаки и зажиточные хозяева -нанимали чабанов на срок не более года. Весь этот период чабан проводил вне дома под открытым небом; ему плати­ли в год несколько голов овец, выдавали бесплатно питание, обувь, бурку, белье. При расчете хозяин удерживал с пастуха стоимость овец, пропавших из стада по его вине. Счет овец чабаны вели по палке, на которой в определенном порядке наносились большие и маленькие за­рубки и кресты. Такой счет у осетин назывался пастушеским и имел широкое распространение в горах, где основная масса населения до ре­волюции была неграмотна.<br /><br />Наряду с овцами разводили коз, содержавшихся обычно в общем стаде с овцами. Они отличались малой продуктивностью, требовали постоянного присмотра и плохо переносили зимние морозы в высоко­горных районах. Поэтому число коз повсюду было ограниченным. Исключение составляли некоторые селения Алагирского (Мизур, Ход, Нузал и др.) и Дигорского (Донифарс, Задалеск, Нар и др.) уще­лий, где нередко разведение коз преобладало над овцеводством. Объ­ясняется это тем, что скалистые и малопроходимые горы были доступ­ны только для коз, которых выпасали здесь почти круглый год. Козы составляли отдельные стада и паслись обычно под присмотром мальчи­ков-подростков. До коллективизации в этих районах разводили пре­имущественно коз молочной породы. Нередко такая коза не уступала по надою молока горной корове. Козы давали хозяйству шерсть и пух: из шерсти изготовляли грубую ткань (хъисын), а из пуха — го­ловные платки и очень дорогое сукно, шедшее на черкеску и башлыки.<br /><br />В хозяйственной жизни осетин важную роль играл крупный ро­гатый скот, без которого горец не мог существовать. Скот давал моло­ко, мясо, служил тягловой силой, имел товарное значение. Крупный рогатый скот у осетин, как и у многих других народов, являлся мери­лом стоимости и служил эквивалентом обмена. Осетины разводили коров, особенно в горах, исключительно местной горной породы, от­личавшейся низкорослостью и малой продуктивностью. Горная корова давала молока не более 5—7 л в день, но в то же время она была очень вынослива и легко переносила трудности, связанные с мест­ными природными условиями.<br /><br />После переселения на равнину и установления более широких свя­зей с соседними народами у осетин появились новые породы скота: стали разводить буйволов, красностепную породу коров и карачаев­ских волов. Буйволиц на равнине держали специально для молока, хотя в Юго-Осетии нередко использовали их наряду с буйволами в качестве тягловой силы. Молоко буйволиц ценилось за высокую жир­ность и отличные вкусовые качества. Значительное распространение получила порода карачаевских волов, выделявшихся огромным ростом и силой. Уход за крупным рогатым скотом входил в обязанность жен­щин, однако пастьбой и кормлением скота всегда занимались муж­чины.<br /><br />Характер содержания скота в горах и на равнине во многом отли­чался в силу разных климатических условий. Так, если в предгорье и на равнине выпас крупного рогатого скота не прекращался круглый год, то в высокогорных районах, наоборот, около семи месяцев в году скот находился на стойловом содержании. В соответствии с этим оп­ределялась и разница в заготовке кормов, в сроке найма пастухов и уходе за скотом. В горах общественного пастуха нанимали только на летний сезон, в то время как на равнине его брали «обычно на год. Пастух получал определенную плату натурой или деньгами за каждую голову скота. Если пастух был из пришлых, то он, кроме того, получал -еще бесплатно питание, останавливаясь по очереди в каждом доме; у некоторых хозяев, имевших больше скота, он жил дольше. Все условия, связанные с наймом общественного пастуха, оговаривались заранее.<br /><br />В зимнее время в горах в течение многих месяцев крупный рога­тый скот оставался в хлеву (скъат), представлявшем собой темное помещение, находящееся обычно в нижнем этаже жилого дома. Здесь скот размещали отдельно по возрасту и полу и держали его на привя­зи. Продолжительность зимы и сильная ограниченность запасов кор­мов вынуждали горцев держать свой скот на строгом кормовом режи­ме, что приводило нередко к истощению и падежу животных. Кормили скот небольшими порциями два раза в день — утром и вечером. Сено смешивали с соломой. Такая смесь, называемая арвистон, была рас­пространена повсеместно. В середине дня обычно устраивали водо­пой. Содержание скота у равнинных осетин было делом более про­стым— животные паслись круглый год на пастбище, а в зимние ме­сяцы еще и подкармливались дополнительно. На ночь они располага­лись в более просторных помещениях, построенных обычно вдали от жилых.<br /><br />При характеристике скотоводства осетин нельзя не упомянуть о разведении лошадей — занятии, имеющем давние традиции в хозяй­ственной жизни этого народа. Лошадь пользовалась и пользуется у Осетин большим уважением. Об этом свидетельствуют обряд посвяще­ния коня и скачки в память покойника, изображения коня на многих надмогильных камнях и склепах. Лошадь окружалась особенной забо­той: ее ежедневно чистили, мыли и строго следили за тем, чтобы она была вовремя накормлена и напоена.<br /><br />Осетины разводили преимущественно лошадей местной горской породы. Ю. Клапрот, побывавший в начале XIX в. в горах Осетии, отмечал: «Лошади осетин невелики, но ноги их настолько сильны, что нет необходимости их подковывать. Они превосходны для переходов через горы, очень выносливы». Можно полагать, что предки осетин -аланы, являвшиеся прекрасными конниками и разводившие большие табуны лошадей, о чем свидетельствуют, в частности, арабские ис­точники и данные осетинского фольклора, могли иметь и другие породы лошадей. По-видимому, среди них была и древняя «северокав­казская» порода лошадей, известная ныне под именем кабардинской. Превосходные качества аланского коня, коня-воина, отмечаются в нартских сказаниях (знаменитый Арфон — конь нартского героя Урыз-мага). После оттеснения алан-осетин в горы у них заглохло коне­водство, исчезли и прежние породы лошадей.<br /><br />До второй половины XIX в. коня использовали в горах <и как вьючное и как верховое животное. Однако из-за климатических условий в ряде районов горной Осетии лошадь не имела большого распростра­нения. Наименьшее количество лошадей было в Центральной Осетии, где зима продолжительна и с большим количеством снега. В этот пе­риод года лошадь почти не использовалась в хозяйстве. Например, в 1928 г., по данным Потапова, на 48 дворов сел. Кесатикау Закинского ущелья приходилось 30 лошадей, а на 20 дворов сел. Абайтикау того же ущелья — 8 лошадей.<br /><br />В конце XIX —начале XX <в. хозяйственное значение лошади осо­бенно возросло: ее стали впрягать в арбу и плуг. Постепенно лошади стали вытеснять волов. Вплоть до коллективизации они использова­лись и для перевозки руды на арбах и бричках из Садона до стани­цы Даркох, а также в извозе по городам Северного Кавказа и Гру­зии. Примерно с 90-х годов XIX в. осетины начали разводить наряду с верховыми и вьючными рабочих лошадей (уардоны бах). Кулацкие и зажиточные хозяева держали в основном кабардинскую породу ло­шадей.<br /><br />Значительную роль в хозяйстве осетин играли ослы и мулы, ис­пользовавшиеся в качестве вьючных животных в горах, однако в ос­новном мулов держали в Дигории. Более широкое распространение имели ослы, отличавшиеся выносливостью и неприхотливостью. На них перевозили большие тяжести через труднодоступные горные тропы и перевалы. Несмотря на эти достоинства, в некоторых районах Осе­тии в силу религиозных причин ослов не держали, считая их нечисты­ми животными и боясь как бы они не осквернили места общих и ро­довых культов. Так, совершенно не разводили ослов жители ущельев Мамисона, Нара, Трусо и др.<br /><br />Одной из причин отсутствия в ряде горных районов лошадей, ос­лов и мулов являлась недостаточность кормов. По словам стариков, на содержание одной лошади или осла требовалось в течение зимних месяцев 14 копен сена и почти столько же соломы.<br /><br />Такое количество кормов мог выделить не всякий хозяин, тем бо­лее что эти животные в высокогорных районах зимой в хозяйстве поч­ти не использовались. Гораздо выгоднее было держать 6—7 голов овец, которым требовалось такое же количество корма, что обычно и делали многие горцы.<br /><br />Заготовка сена в горах была одним из важных видов сельскохо­зяйственных работ у осетин. Она проводилась в основном мужчинами, объединявшимися обычно при сенокосе в группы. Участие женщин в этой работе ограничивалось сбором сена и его скирдованием.<br /><br />В силу географических условий до сих пор в горах сенокос выпол­няется вручную. Главным орудием здесь по-прежнему является коса фабричного производства. В конце XIX в. она пришла на смену осе­тинской самодельной косе (ирон цаваг), представлявшей собой кусок прямого остро отточенного железа с плоскими лезвиями с обеих сторон,., которое прикреплялось к кривой короткой рукоятке. Подобная коса не встречалась нам в других районах Кавказа. Оригинальным устройст­вом отличаются и осетинские деревянные грабли (халамаржан), упот­ребляемые и сейчас для сбора сена; они имеют от 8 до 12 зубьев, вра­щающихся в своих гнездах. Благодаря такой подвижности эти зубья, прочны.<br /><br />После просушки сено складывается в особые плетенки (махъи)^ встречаемые и у соседйих горцев. Махъи делаются из 3—4 березовых, веток, скрепленных в форме веера. Сложенная на нем копна привязы-вается крест-накрест веревкой, скрученной обычно из мягкой горной: травы (фасал). Копны сначала собираются на лугу (афтаус), а затем после выпадения снега перевозятся ближе к селам.<br /><br />Дремучие леса Юго-Осетии, дикие неприступные скалы Северной: Осетии издавна создавали благоприятные условия для сохранения од­ного из древнейших занятий осетин — охоты. В горах Осетии большое изобилие разнообразной дичи. Из животных наиболее распространены тур (дзабидыр), горная коза (сычъи), лиса (рувас), медведь (аре) горная индюшка (зым), а в далеком прошлом и благородный олень (саг). В археологических памятниках кобанской и скифской культуры, а также в осетинских нартских сказаниях особенно часто встречается благородный олень. По мнению В. И. Абаева, олень был у скифов то­темным животным, о чем свидетельствует название одного из больших скифских племен, обитавших в Средней Азии, — сак (осетинский олень — саг). Это же слово повторяется во многих скифских личных именах и племенных названиях. Подтверждение этого можно найти в изображениях «скифского» оленя на многих памятниках скифской и кобанской культуры и в нартском эпосе, где отражены пережитки, культа оленя как тотемного животного.<br /><br />До XIX в., т. е. до переселения осетин на равнину, охота занимала: значительное место в их хозяйстве. Штедер отмечает, что в ряде мест; в горах она служила «главным занятием» многих осетин.<br /><br />Труднодоступные горы и непроходимые скалы, являвшиеся ме­стом обитания различных диких животных и особенно туров, требо­вали от охотников большой физической силы, ловкости и выносливости. В XIX в. известны имена прославленных охотников, например Куди Дзутова, Гуймана, Дзоццы Абаева, отличавшихся большой храбростью и умением. Охота приносила значительные доходы. Туры, козы и медведи доставляли горцам мясо, шкуры и рога. Из шкур шили одежду, их употребляли для украшения кунацкой. Таким же украшением служили рога, которые, ,кроме того, использовались и в качестве сосу­дов для пива.<br /><br />Охота у осетин была окружена глубоким религиозным почитани­ем, что нашло яркое отражение в археологических памятниках, фольк­лоре, обычаях и нравах, языке народа. У осетин имелось два охотничь­их божества: Афсати — покровитель туров, оленей и коз, на которых охотились в горах, и Карчиклой — бог птиц, известный в большей сте­пени в Юго-Осетии. Наиболее популярным охотничьим божеством был Афсати, известный также у сванов, абхазов, балкарцев и карачаевцев. Многочисленные привески в виде оленей, туров, медведей и других животных, изображение сцен охоты на кобанских могильниках Север­ной Осетии свидетельствуют о важном значении охоты для древних кобанцев, а также, вероятно, о глубоком почитании у них божества Афсати.<br /><br />Подтверждением значительной роли охоты у предков осетин может служить нартский эпос, в котором большое место отводится и самому занятно охотой и охотничьему божеству. В одном из сказаний гово­рится, что все благородные звери в горах и на равнинах находятся «под высокой охраной Афсати», который сторожит их и не пропускает к ним «земных людей». Подобное же представление об Афсати имело место у осетин, совершавших ряд магических обрядов в честь этого божества. Так, перед отправкой на охоту вечером делали три сырника а утром на месте охоты старший посвящал их Афсати; в своей молитве он просил его пожертвовать им из своего стада какое-ни­будь животное — тура, оленя или козу. В случае удачи на охоте делали шашлык из убитого животного и благодарили Афсати за подарок.<br /><br />Существовали у осетин и другие охотничьи обычаи, один из кото­рых, например, заключался в том, что считалось обязательным давать первому встречному три правых ребра убитого зверя. В противном случае охотнику грозила неудача на охоте в течение всего года. По обычаю полагалось также делить поровну добычу и давать голову и шкуру животного тому, кто его убил. По-видимому, вера в могущество Афсати способствовала возникновению у осетин, как и у абхазцев, осо­бого охотничьего языка. На нем разговаривали во время охоты, чтобы скрыть свое намерение как от Афсати, так и от дичи. Наличие охот­ничьего языка говорит о том, какое большое значение придавали всег­да осетины охоте.<br /><br />Основным орудием охоты служила самодельная осетинская крем­невая винтовка (ирон топ); использовали и другие виды огнестрельного оружия, доставлявшиеся из Грузии, Дагестана и Кабарды. Кое-где применялись еще лук и стрелы. Порох и свинец добывались на ме­сте. Порох изготовляли особым способом из серы, свинец же выплав­ляли из руды в ущельях Северной Осетии. Им обеспечивали не толь­ко себя, но даже и соседние районы Грузии, балкарцев и ингушей.<br /><br /><br /><br />Б. А. Калоев. Осетины. http://osetins.com/2007/10/02/promyshlennost.html Начало развития промышленности в Осетии и появление первых рабочих можно отнести к середине XIX в., т. е. к периоду открытия и разработки Садонских рудников, пуска Алагирского серебро-свинцо¬вого завода и Мизурской обогатительной фабрики. Во второй полови¬не XIX в. в г. Владикавказе появились железнодорожные мастерские с 226 рабочими и более 56 мелких предприятий кустарно-ремесленного характера. Близ крупных осетинских сел располагались известковые, кирпично-черепичные заводы и большое число мельниц, удовлетворяв¬ших нужды местного населения. К 1872 г. кроме Садонского серебро-свинцового рудника и Алагирского серебро-свинцового завода, на ко¬торых было занято 200 рабочих, были построены винокуренный, пи¬воваренный, три кожевенных и четыре кирпичных завода, где рабо¬тало 127 человек. В дальнейшем число мелких промышленных предприятий округа значительно выросло. Уже в 1887 г. здесь насчи¬тывалось 251 предприятие, в том числе 160 мельниц, 20 кирпичных и 9 черепичных заводов, 11 кожевенных и т. д. Общее число рабочих в них составляло 499. Быт Осетин admin Tue, 02 Oct 2007 22:11:07 +0400 Начало развития промышленности в Осетии и появление первых рабочих можно отнести к середине XIX в., т. е. к периоду открытия и разработки Садонских рудников, пуска Алагирского серебро-свинцо¬вого завода и Мизурской обогатительной фабрики. Во второй полови¬не XIX в. в г. Владикавказе появились железнодорожные мастерские с 226 рабочими и более 56 мелких предприятий кустарно-ремесленного характера. Близ крупных осетинских сел располагались известковые, кирпично-черепичные заводы и большое число мельниц, удовлетворяв¬ших нужды местного населения. К 1872 г. кроме Садонского серебро-свинцового рудника и Алагирского серебро-свинцового завода, на ко¬торых было занято 200 рабочих, были построены винокуренный, пи¬воваренный, три кожевенных и четыре кирпичных завода, где рабо¬тало 127 человек. В дальнейшем число мелких промышленных предприятий округа значительно выросло. Уже в 1887 г. здесь насчи¬тывалось 251 предприятие, в том числе 160 мельниц, 20 кирпичных и 9 черепичных заводов, 11 кожевенных и т. д. Общее число рабочих в них составляло 499.<br /><br />На Садонских рудниках и Алагирском серебро-свинцовом заводе вместе с русскими крепостными рабочими, переведенными в 1850 г. с уральских, алтайских и луганских заводов (380 семейств), работали к многие горцы-осетины, приходившие сюда в поисках заработка из раз¬ных районов Осетии. Значительное число рабочих Садонских рудни¬ков составляли жители окрестных сел — Мизура, Хода, Садона и др., где почти в каждой семье кто-нибудь из ее членов был занят постоянной работой на шахте. Работа осетин на промышленных предприятиях из других районов вначале носила сезонный характер. Однако позже в Садонском рабочем поселке и близ него осело значительное число осетин, ставших кадровыми рабочими. Так было положено начало формирова¬нию национальных кадров рабочего класса.<br /><br />На Садонских рудниках и на заводе осетины были заняты на са¬мых различных работах: в добыче, сортировке и перевозке руды, на руб¬ке дров, выжигании угля и т. д. Рабочие работали в невыносимо тяже¬лых условиях, получая за 12-часовой труд не более 5—6 руб. в месяц. Основными орудиями на шахтах были кирки и лопаты. Охрана труда и техника безопасности отсутствовали. В забоях часто случались об¬валы. Шахтеры не имели права уходить с рудников раньше срока, определенного договором. По рассказам старых шахтеров, в рудниках: применяли телесные наказания и после крестьянской реформы. За ма¬лейшую провинность рабочих подвергали штрафам.<br /><br />О каторжных условиях труда рабочих свидетельствует описание А. Л. Зиссермана, добывавшего на рудниках в 1855 г.: «Тут мы провели ночь, спускались в штольни и штреки, где на глубине нескольких десят¬ков аршин в основании громадной скалистой горы, при свете тусклых сальных огарков, в тяжелом, спирающем дыхание воздухе, наполнен¬ном пороховым дымом, в слякоти, образуемой просачивающейся водой, копошились с кирками и ломами в руках люди... Мрак, воздух подзе¬мелья, невольное чувство страха при мысли, какая громада висит нал головами этих людей, днем и ночью здесь работающих в течение двад¬цати часов, до смены, вне света и свежего воздуха с тяжелым ломом в руках». Не лучше были и бытовые условия русских шахтеров, жив¬ших со своими семьями в тесных и холодных бараках, построенных в узкой Садонской котловине на берегу бурной реки Ход, от разлива ко¬торой их дома часто разрушались. Здесь же стоял огромный барак с цементным полом, в котором ютились горцы без семей, работавшие на рудниках. Помещение это зимой почти не отапливалось, люди спали на полу. Отсутствовали столовые, бани и другие необходимые бытовые учреждения. Местные заводчики, пользуясь тяжелым материальным по¬ложением рабочих, выдавали продукты в кредит, сбывая по высоким ценам недоброкачественные товары.<br /><br />Среди рабочих были распространены туберкулез, тиф, ревматизм и другие болезни, уносившие много человеческих жизней. Во всем Садоне был один врач и один фельдшер, обслуживавшие главным обра¬зом чиновников из рудоуправления. За медицинской помощью рабочие обращались к осетинским знахарям. В рабочих поселках не было ни одной библиотеки, читальни. Сюда не поступали газеты, журналы, кни¬ги. Неграмотность населения составляла 99%.<br /><br />В конце XIX — начале XX в. на Садонских рудниках и на других промышленных предприятиях Северной Осетии имелось уже значитель¬ное число национальных кадровых рабочих, принимавших совместно с русскими рабочими активное участие в революционном движении, а после революции — в восстановлении и развитии хозяйства Советской Осетии. Уже к 1926 г. были восстановлены завод «Кавкцинк», Садонские рудники, железнодорожные мастерские и др. В последующие годы на¬чались большие работы по индустриализации Осетии.<br /><br />В социалистической промышленности Осетии большое место зани¬мает тяжелая промышленность — горнодобывающая, цветная металлур¬гия, металлообрабатывающая, энергетическая. Совершенно преобразо¬валась горнодобывающая промышленность Осетии, имеющая в настоя¬щее время всесоюзное значение. Старые рудники Садона полностью реконструированы, построены шахты и рудообогатительные фабрики, в частности в Куртатинском ущелье. Открыты новые рудные месторождения в бассейнах Ардона, Фиагдона, Гизельдона и др.<br /><br />Во всех рудниках большая часть трудоемких работ механизирована. В целях улучшения условий труда и предупреждения профессиональных заболеваний применяется мокрое бурение. Проветривание забоев и бло¬ков производится мощными вентиляторами.<br /><br />Садонский и другие рудники являются сырьевой базой завода «Электроцинк» в г. Орджоникидзе, выросшего из небольшого свинцово-цинкового предприятия. Теперь это один из крупнейших заводов цвет¬ной металлургии в стране, оснащенный совершенным оборудованием.<br /><br />К крупнейшим предприятиям Северной Осетии принадлежит также вагоноремонтный завод в Орджоникидзе, созданный на месте владикав¬казских мастерских, завод автомобильного и тракторного оборудования, завод «Электроконтактор» и др.<br /><br />Важную роль в экономике Северной Осетии играет лесная промыш¬ленность. Созданы лесопункты и лесозаводы, снабжающие предприя¬тия страны древесиной твердых пород.<br /><br />Значительную часть промышленной продукции республики дает пи¬щевая промышленность. Заново созданы такие отрасли пищевой про¬мышленности, как крахмало-паточная, мясная, молочная, плодоовощ¬ная, консервная, кондитерская и др. Среди предприятий пищевой про¬мышленности особенно выделяется построенный в 1932 г. в Беслане маисовый комбинат, объединяющий четыре крупных завода: крахмальный, сахарный, паточный и завод .кормов. По объему выпуска продук¬ции Беслановский маисовый комбинат занимает первое место в стране и второе в мире. Еще до Великой Отечественной войны выпуск вало¬вой продукции на одного рабочего здесь составлял 42 434 руб. и был значительно увеличен в последующие годы. Отличительной чертой этого предприятия является также то, что подавляющее большинство рабо¬чих и служащих его состоит из осетин и осетинок, среди которых много выходцев из окрестных сел (Фарн, Стар. Батакаюрт, Зилга и др.), живу¬щих по-прежнему в своих домах и связанных со своим хозяйством.<br /><br />Валовая продукция крупной промышленности Северной Осетии увеличилась в 1963 г. по сравнению с 1913 г. в шесть раз. По данным 1963 г., рост валовой продукции всей промышленности республики со¬ставлял 166%. В течение семилетки был создан ряд новых отраслей промышленности. Широкое развитие получили машиностроение, электрическая промышленность, производство строительных материа¬лов, а также различные отрасли пищевой и легкой промышленности. За годы семилетки открыты новые рудники в ряде мест Северной Осе¬тии, введена в действие обогатительная фабрика в Куртатинском ущелье, а также построено много новых предприятий пищевой и легкой про¬мышленности.<br /><br />Большую роль в развитии промышленности « сельского хозяйства республики сыграло создание единой Северокавказской электросети — «Севкавэнерго».<br /><br />Дореволюционная Юго-Осетия была отсталой аграрной страной, не имевшей ни одного крупного промышленного предприятия. В областном дентре г. Цхинвали было несколько кустарных предприятий — кирпич¬ные и черепичные заводы, лесопилки и пр., насчитывающие каждое не более 10—20 рабочих. За годы Советской власти здесь сложилась развитая промышленность, имеется ряд крупных предприятий лесной и пищевой промышленности, промышленности стройматериалов и др. Открылись широкие возможности для разработки богатых естественных ресурсов страны, в частности лесных, для чего построены в Цхинвали лесокомбинат, фабрика гнутой мебели, механический завод и др.<br /><br />Исключительно важную роль в социалистическом преобразовании хозяйства и быта южных осетин сыграли постройки ряда электростан¬ций (Цхинвальская, Сахтинская, Джавская, Дзагинская, Лениногорская), давших электроэнергию многим предприятиям и колхозам обла¬сти, крупнейшему промышленному предприятию Юго-Осетии — Квайсинскому свинцово-цлнковому (комбинату, пущенному в эксплуатацию в 1949 г. С развитием многоотраслевой промышленности быстро уве¬личивается и объем выпускаемой продукции. Только с 1950 по 1960 г. он вырос в четыре раза. Особенно высокое развитие получила промыш¬ленность в Северной Осетии — ее продукция ныне поставляется в 27 за¬рубежных стран. Темпы роста валовой продукции одной только тя¬желой промышленности республики увеличились в 1963 г. в 113 из раз по сравнению с 1913 г. Вместе с ростом промышленности резко вы¬росли местные кадры рабочих, сформировалась национальная техниче¬ская интеллигенция. Большую роль в деле подготовки национальных кадровых рабочих сыграли крупные промышленные предприятия Ро¬стова-на-Дону — «Ростсельмаш», «Красный Аксай», Ростовский паро¬возоремонтный завод и др., где обучались наряду с другими горцами Северного Кавказа многие осетины. Только с 1932 по 1933 г. было подго¬товлено на предприятиях различных отраслей промышленности Север¬ной Осетии 2084 рабочих-осетин. Уже в 1934 г. кадровые рабочие-осетины здесь составляли 40%, а инженерно-технические работники — 19%.<br /><br />В 1963 г. подавляющее большинство рабочих Беслановского маисо¬вого комбината, на Садовских и других рудниках являлись осетина¬ми. Около 90% составляют национальные кадры в Квайсийском свинцово-цинковом производстве. Много осетин и среди инженерно-техниче¬ского персонала. Так, на заводе «Электроцинк» около одной трети ин¬женеров и техников осетины.<br /><br />Вследствие развития промышленности происходит рост рабочего класса и широкое вовлечение в производство женщин, в том числе осе¬тинок. Многие из них стали инженерами, техниками, мастерами. Осо¬бенно увеличилось число женщин в промышленности в годы Великой Отечественной войны. Напомним, что до революции в промышленности Осетии женщины почти не работали.<br /><br />За годы Советской власти коренным образом изменился и быт ра¬бочих. На месте старого поселка Садона с его полуразвалившимися бараками и землянками вырос социалистический рабочий городок с кварталами городских жилых домов, культурно-просветительными и ком¬мунальными учреждениями. В горах Осетии возникли рабочие поселки полугородского типа (Верхний Згид, Бурон, Квайса и др.) с многоэтаж¬ными домами, где шахтеры живут в благоустроенных квартирах. Сред¬немесячная заработная плата садонских шахтеров в настоящее время составляет не менее 200—300 руб. В Садоне работают большая поли¬клиника с несколькими отделениями, силикозная станция, несколько ро¬дильных домов и т. д. Во всех шахтах установлено постоянное дежурство медицинских работников. В пос. Галон, около Садона, в 1949 г. от¬крыт профилакторий для горняков. В Садоне созданы также все усло¬вия для повышения рабочими своего общеобразовательного уровня и: технической квалификации — вечерняя школа рабочей молодежи, гор¬ный техникум, школа ФЗО и ряд специальных курсов. Центральное место среди культурно-просветительных учреждений занимает Дворец культуры с прекрасным зрительным залом, лекторием, двумя большими библиотеками (общей и технической).<br /><br />Совершенно неузнаваемо изменился также внешний вид и других шахтерских поселков: Верхнего Эгида, Мизура, Бурона, Квайса.<br /><br />Таким образом, за годы Советской власти благодаря братской по¬мощи русского и других народов нашей страны Осетия превратилась из бывшей отсталой колонии царизма в высокоразвитую индустриально-колхозную область. В настоящее время в Осетии семь городов, среди которых Орджоникидзе и Цхинвали являются крупными экономическими и культурными центрами, имеющими, особенно Орджоникидзе, десятки больших промышленных предприятий, много вузов, техникумов, школ, культурно-просветительных учреждений и научных центров.<br /><br /><br /><br />Б. А. Калоев. Осетины.<br /> http://osetins.com/2007/10/02/pishha.html Специфические особенности материальной культуры осетин ярко проявляются в их национальной пище. Однако она имеет сходные черты и с пищей соседних народов Кавказа, что свидетельствует об их тесном и давнем общении. Некоторые традиционные блюда и напитки говорят об этнической преемственности осетин от алан и скифов, а также о свя¬зях с древним кавказским населением. Характер пищи осетин определялся их хозяйственной деятельностью, природными и географическими условиями жизни народа. В пищу упот¬реблялось и употребляется все то, что производится в хозяйстве кресть¬ян: хлеб, мясо, молоко и молочные продукты, овощи и фрукты. Быт Осетин admin Tue, 02 Oct 2007 22:10:33 +0400 Специфические особенности материальной культуры осетин ярко проявляются в их национальной пище. Однако она имеет сходные черты и с пищей соседних народов Кавказа, что свидетельствует об их тесном и давнем общении. Некоторые традиционные блюда и напитки говорят об этнической преемственности осетин от алан и скифов, а также о свя¬зях с древним кавказским населением.<br /><br />Характер пищи осетин определялся их хозяйственной деятельностью, природными и географическими условиями жизни народа. В пищу упот¬реблялось и употребляется все то, что производится в хозяйстве кресть¬ян: хлеб, мясо, молоко и молочные продукты, овощи и фрукты.<br /><br />Приготовлением пищи, начиная от хлеба и кончая национальными: напитками, занимались исключительно женщины. Одно из главных мест в пищевом рационе осетин занимает хлеб, выпекавшийся в прошлом в. горах, особенно в высокогорных районах, почти исключительно из ячменя. По-видимому, именно об этих районах писал Яновский, отмечав¬ший в начале XIX в., что осетины делают хлеб «из ячменной муки на воде, без соли, в виде тоненьких лепешек, которые пекут в золе; пше¬ницу же сберегают для праздников, и особенно для поминок по умер¬шим».<br /><br />Во второй половине XIX в. наряду с просом и пшеницей большое распространение в Осетии получила кукуруза, из которой выпекали: хлеб жители не только равнинной полосы, но и горных районов.<br /><br />По свидетельству А. Ардасенова, в этот период у равнинных осетин; «главнейшею пищею сделался сухой кукурузный или просяной чурек». Тогда же получает распространение способ приготовления хлеба из кис¬лого теста, который был перенят у кавказских народов (грузин, адыгов, кумыков), живущих на равнине, и у русских. Выпечка хлеба у осетин производилась ежедневно, а часто и два раза в день — утром и вечером. Хлеб пекли следующим образом: из крутого теста на воде делали ле¬пешки, которые подрумянивали на горячих углях или на специально подвешенных к очажной цепи жаровнях. Затем приготовленную таким образом кукурузную (нартхоры кардзын), пшеничную (дзул) или яч¬менную лепешку (хъабархоры кардзын) зарывали в горячую золу оча¬га и выпекали.<br /><br />С появлением печей хлеб стали выпекать в печах и зачастую на несколько дней. В настоящее время хлеб выпекают преимущественно из кислого теста. Однако наряду с таким хлебом часто выпекают еще и пресный из кукурузной или пшеничной муки в виде лепешек. Одним из наиболее любимых и распространенных национальных блюд у осетин является пирог с мясом (фыджын), не встречающийся у других кав¬казских народов. В качестве традиционного блюда фыджын особенно принят у жителей Северной и Центральной Осетии, у южных осетин, фыджын бытует в основном в высокогорных районах, в нижней полосе области он почти не приготовляется, по-видимому под влиянием гру¬зинской кухни. Осетинские пироги с мясом весьма своеобразного вку¬са, делаются они из сырого крупно нарубленного мяса с прибавлением перца, лука и жира. Эта начинка заворачивается в тесто, и в центре пирога оставляется небольшое отверстие для выхода пара от мяса, ко¬торое, таким образом, жарится в своем соку. Пироги с мясом делаются: для гостей, свадеб и различных пиров, но не для поминок.<br /><br />Любимым блюдом осетин являются также пироги с сыром (хабизджын, уалибых), приготовляемые из малосоленого сыра. Пироги с сыром часто жарят на коровьем масле в виде тонких лепешек (сойфых). Кроме того, часто пекут пироги с самой разнообразной начинкой — из фасоли (хъадурджын), зеленых листьев свеклы (цахараджын), тьжвы (насджын), капусты (къабускъаджын), картофеля (картофджын) и т. д. Не¬которые из этих пирогов, в частности с сыром, известны и соседним кав¬казским народам — адыгским, чеченцам, ингушам и др. Однако здесь они не имеют такого распространения, как у осетин. Таким образом, пи¬роги с различной начинкой можно считать национальной едой осетин.<br /><br />Мука (кукурузная, просяная и пр.) используется также для приго¬товления каши и супов различных видов, делающихся обычно на моло¬ке. В дореволюционное время в горах большое распространение имели, главным образом среди бедняков, блюда бламыхъ, хомыс и къалуа, приготовлявшиеся из овсяной муки. При приготовлении этих блюд овес варился в зернах, затем вылущивался и перемалывался. Мука эта про¬сеивалась. «В первом случае (бламыхъ. — Б. /О), — пишет К. Хетагуров, — в одной половине деревянной чашки кладется мука, в другую наливается квас; чашка снабжается ложкой; каждому предоставляется полная свобода разбавлять «бламыхъ» по своему вкусу. Комок липкого теста из тех же составленных частей, предварительно мятый, идет в пи¬щу под названием «хомыс». Такое же тесто, только более густое, рас¬сыпчатое, составляет третье блюдо «къалуа».<br /><br />Большое распространение имели и имеют молочные продукты: сыр, масло, творог, кефир и пр., являющиеся повседневной пищей осетин. В прошлом, когда скотоводство в горах было единственной ведущей от¬раслью хозяйства, молочные продукты преобладали над остальными. Из молочных продуктов наиболее употребляемым является овечий сыр. Он подается к столу в качестве закуски, из него делают пироги, а также наиболее любимое национальное блюдо осетин — дзыкка, не встречающееся у соседних народов. Дзыкка приготовляется следующим обра¬зом: в чугунный котелок наливают немного сыворотки и ставят на огонь; когда она нагрелась, в нее кладут размятый малосоленый или соленый сыр и нагревают, растопленный сыр превращается в кашицу, тогда его заправляют небольшим количеством пшеничной муки и варят, непрерыв¬но мешая, до тех пор, пока сверху густой сырной массы не показывается масло. Сыр делается и из коровьего молока, однако по своему качеству такой сыр намного ниже овечьего. Поэтому из коровьего молока чаще всего приготовляют топленое масло (царв).<br /><br />Мясная пища употребляется реже, чем молочная. Мясо (баранину, говядину, птицу) варят, жарят, а на зиму коптят или вялят. В прошлом мясо иногда коптили на дыму горящей сухой крапивы над очагом, что придавало ему особый вкус. Любимым блюдом осетин, как и других горцев, является шашлык (физонаг). В настоящее время из мяса при¬готовляются различные, распространенные и у других народов страны блюда: супы, борщи, котлеты, биточки и пр. В предгорных районах Юго-Осетии часто готовят грузинские национальные блюда — сациви, чахомбили, харчо и др.<br /><br />Из мяса домашней птицы приготовляется национальное блюдо лывжа, заимствованное, по-видимому, у адыгов, о чем говорит его наз¬вание (кабард. кетлыбжье, адыг. четлыбжь). Это блюдо наиболее рас¬пространено у равнинных осетин, разводящих издавна в большом ко¬личестве различных домашних птиц. В горах ввиду сурового климата и отсутствия корма птицеводство не получило развития. К. Хетагуров отмечал: «Исключая мелких кур, в Нарской котловине не имелось дру¬гой домашней птицы». Как отмечает К. Хетагуров, «яйца служили большим лакомством для детей», из них приготовляют яичницу (хъаила), а также едят сваренными вкрутую.<br /><br />Важное место в питании осетин занимают овощи: лук, чеснок, че¬ремша, знакомые горцам с древнейших времен и имевшие самое широ¬кое распространение по всей Осетии.<br /><br />Со второй половины XIX в. в предгорной и равнинной полосе Осетии вошли в употребление картофель, капуста, помидоры, свекла. Что ка¬сается высокогорных районов, то овощи (бобы, горох, картофель) в этот период сюда поступали, по словам К. Хетагурова, преимуществен¬но из Грузии. Овощеводство получило здесь развитие только после коллективизации. В настоящее время в большом количестве употребля¬ются все овощи как в горах, так и на равнине. Овощи идут в качестве приправы, их едят в свежем виде и солят. Широко распространен у осетин рассол (цахдон), -приготовляемый из особых трав на молоке и отличающийся очень острым и приятным вкусом.<br /><br />Своеобразны и некоторые национальные напитки осетин, в част¬ности не встречающиеся у народов Северного Кавказа: пиво баганы и исчезнувший из употребления хмельной напиток — ронг. Оба эти на¬питка, как показал В. И. Абаев, принадлежат к древнейшим напиткам, занесенным на Кавказ предками осетин и распространившихся позднее также среди некоторых соседних кавказских народов. Это подтвер¬ждается данными языкознания, письменных источников, этнографии и фольклора. Достаточно отметить, что упоминание о пиве и ронге встречается только в осетинской национальной версии нартского эпоса. В эпосе ронг считался наиболее любимым и распространенным напит¬ком нартов, отличающимся большой крепостью. Можно полагать, что ронг бытовал и у алан, приготовлявших его из меда. Исчезновение ронга из быта осетин относится к послемонгольскому периоду и было выз¬вано несомненно упадком пчеловодства. Однако еще в XIX в., по на¬родным преданиям, ронг кое-где приготовлялся дигорцами, занимавши¬мися пчеловодством.<br />Но зато пиво, называвшееся алутон, не потеряло до сих пор у осе¬тин своего значения. В настоящее время на Северном Кавказе процесс приготовления пива является принадлежностью только одних осетин. В связи с этим процессом у осетин появились огромные медные котлы (цаджинаг) и много другой специальной домашней утвари, в том чис¬ле различные деревянные бокалы и турьи рога. Переселяясь в районы Грузии и Северного Кавказа в разное время, осетины распространяли этот напиток среди других народов Кавказа. Во время экспедиции мы неоднократно наблюдали, как мохевцы, мтиульцы и пшавы обращались за помощью при приготовлении пива к своим соседям-осетинам, счи¬тая их лучшими мастерами этого дела. Культура пива, занесенная из Осетии, имела некоторое распространение и у ингушей и чеченцев до принятия ими ислама. Об этом свидетельствует, например, наличие у них в прошлом в ряде сел, в частности Джерахского ущелья, больших медных пивоваренных котлов, подобных осетинским. Обычно такой котел, изготовлявшийся из медных листов, сшитых медными же гвоз¬дями, ставился в яму, выкопанную у берега реки; в ушки котла проде¬вали огромный кол, который, опираясь на края ямы, поддерживал котел. Пиво, приготовляемое у осетин из ячменя, пшеницы или кукурузы, отличается исключительно высоким качеством, что неоднократно отме¬чали русские и иностранные путешественники. «Осетинское пиво (бага¬ны) — лучшее во всем Кавказе и, если оно хорошо сварено, то не усту¬пает английскому портеру. Несколько бутылок этого пива были посланы князю Потемкину в Петербург, и он нашел его таким превосходным, что велел выписать осетинских пивоваров... Однако последние не смогли сварить его так же хорошо, как у себя на родине, и Потемкин велел доставить воду из Осетии в Петербург. Однако пиво опять оказалось неудачным, и под конец пивовары были отосланы обратно».<br /><br />Особенно в большом количестве пиво варится для свадеб, различ¬ных пиршеств, поминок.<br />К национальным напиткам осетин относится также арака — самогон (арахъ), появившийся у них, по-видимому, в послемонгольский период, доказательством чего служит отсутствие упоминаний об этом напитке в нартском эпосе. Весьма древним напитком осетин является и вино (сан), название которого восходит этимологически к скифской эпохе. Несомненно, что виноградарство и, вероятно, приготовление вина широко были известны и аланам, населявшим современные винодельческие районы среднего течения Терека. Однако после оттеснения их в горы аланы-осетины утратили винодельческие навыки. В настоящее время с развитием виноградарства осетины вновь и в северной части страны стали делать вино.<br /><br />Характерно, что грузинские князья Мачабелм брали у своих под¬данных — южных осетин — в качестве подати пиво.<br /><br />Как прохладительный напиток осетины широко употребляют, осо¬бенно в период сезонных работ, хлебный квас (къуымал) различного приготовления.<br /><br />Наконец, обилие нарзанных источников во многих районах горной Осетии дает возможность жителям пользоваться ими вместо воды. В Турсовском ущелье в верховьях Терека, например, почти каждое се¬ло имеет срой нарзанный источник (суар) широко известны в этом от¬ношении также селения Зарамаг, Тиб, Коби, Едыс, Дзау, Багиата и др.<br /><br />До революции трудящиеся осетины, особенно в горах, питались, очень скудно. Мясо, например, ели редко, главным образом по праздни¬кам. К. Хетагуров отмечал, что в Нарской котловине лепешка «из ячменной, просяной или кукурузной муки, величиною с чайное блюдце, и до сих пор является главной пищей осетин... Такая лепешка, — продол¬жает он далее, — с кусочком сыра и с чашкой сыворотки, хлебного ква¬са, а то и просто ключевой воды составляла обыкновенно обед и ужин, взрослого осетина». Покупные бакалейные и кондитерские продукты были малодоступны.<br /><br />В настоящее время благодаря росту материального благосостояния трудящихся пища стала обильнее и разнообразнее. Удовлетворение потребностей колхозников в питании основывается -прежде всего на раз¬витии многоотраслевого общественного хозяйства, а также на исполь¬зовании продуктов личного хозяйства. Вместе с тем на ассортименте продуктов питания отразилось расширение связей с городом и с сосед¬ними народами. Хотя в пище сохранились в основном традиционные вкусы, она стала разнообразнее и питательнее. За годы коллективизации резко улучшилось питание основной массы населения. В пищевой обиход, вошли пшеничный хлеб вместо кукурузного и ячменного, овощи, фрук¬ты, а также большое количество различных покупных продуктов: сахар, бакалейные и кондитерские изделия и т. д. Наряду с традиционными пирогами с начинкой из сыра, мяса и т. д. употребляют покупной хлеб. Летом в пище преобладают молоко и молочные продукты (сыр, масло, творог, кефир, мацони), овощи, различные съедобные травы и фрукты, В Юго-Осетии популярными стали овощные блюда — лобио и аджаб-сандал, заимствованные у грузин. В зимнее время основное питание-составляют разнообразные мучные и мясные блюда. Ассортимент блюд во многом пополнился и за счет кушаний, приготовляемых на предпри¬ятиях общественного питания и воспринятых населением.<br /><br />В прошлом в большинстве случаев горячую пищу принимали два раза в день — утром и вечером, причем ужин был более обильным, чем завтрак. В настоящее время в быт вошло трехразовое горячее питание.<br /><br />В результате роста культуры сельского населения во многом изме¬нился и порядок приема пищи. В прошлом женщины никогда не сади¬лись есть вместе с мужчинами, а молодые мужчины ели отдельно от старших. В настоящее время часты случаи, особенно в небольших семь¬ях, когда едят все вместе; особенно это наблюдается в Юго-Осетии, что объясняется влиянием соседей-грузин.<br /><br />Семейные и общественные праздники сопровождаются обильным угощением. Они проводятся с соблюдением старых, традиционных норм поведения: расположение за столом по старшинству, произнесение тос¬тов, речей, передача почетных бокалов и т. д. Сохраняется обычай класть перед стариками части жертвенного животного (голову, курдюк и пра¬вую заднюю ляжку). Национальные традиции проявляются также ив том, что на общественные пиршества и свадьбы полагается нести при¬ношение (хуын) — араку, пиво, части мяса, курицы или индейки и не¬четное число пирогов, только на поминки приносят четное число пиро¬гов.<br /><br />Большое внимание в колхозах обращается на организацию общест¬венного питания в период сезонных работ на полевых станах, на сено¬косных участках, а также на зимних и летних пастбищах. На полевых станах имеются хорошо оборудованные столовые и кухни, обслужива¬емые специально выделенными женщинами. Колхозники обеспечиваются трехразовой горячей пищей. В передовых колхозах имеются постоянна действующие столовые.<br /><br />Национальное своеобразие проявлялось в форме и орнаментации домашней утвари, изготовлявшейся в основном из дерева самими гор¬цами. Из дерева делали все виды посуды и предметов домашнего обихо¬да: различных размеров и форм ложки, чашки, блюда, корыта, большие кадки и т. д. Издавна в Осетию проникает стеклянная и глиняная по¬суда, преимущественно из России и Грузии, а также из Дагестана, Большим спросом пользовалась, например у жителей Центральной и Южной Осетии, глиняная посуда (кувшины, чашки, миски) имеретин¬ского производства, а у северных осетин — дагестанского.<br /><br />Многочисленные находки керамических предметов из аланских катакомб свидетельствуют о большом развитии этого производства у предков осетин. Однако в последующие века в связи с оттеснением осетин в горы секрет производства керамической посуды был утерян. С давних пор известна осетинам и медная посуда. В кобанскую, а "за¬тем скифо-сарматскую и аланскую эпохи предки осетин широко упот¬ребляли медь, бронзу и железо, о чем говорят данные раскопок древних могильников.<br /><br />Однако и теперь в хозяйстве осетин, особенно в горах, нередко встречается медная посуда: медный котел, таз, рукомойник. Из меди делали чашки, чайники и т. д. По свидетельству М. К. Гарданова, в конце XIX в. в богатых семьях у равнинных осетин почти вся по¬суда состояла «из фарфора и хрусталя». Прежняя деревянная посу¬да и предметы домашнего обихода находят наибольшее распростране¬ние в районах, покрытых лесными массивами. Особым почетом пользуются традиционные деревянные пивные бокалы, украшенные резным орнаментом или скульптурными фигурками, а также большие турьи и воловьи рога, отделанные часто серебром.<br /><br />Почти повсюду в домах колхозников встречается кустарная гли¬няная утварь, приобретаемая главным образом на базарах. Однако сов¬ременная домашняя посуда осетин почти целиком состоит из алюминие¬вых, стеклянных, фаянсовых и других предметов, покупаемых в магази¬нах. Наибольшее количество фабричной утвари и предметов домашне¬го обихода имеют жители равнинной и предгорной полосы.<br /><br />Таким образом, с изменением пищи осетин изменилась и их до¬машняя утварь.<br /><br /><br /><br />Б. А. Калоев. Осетины.<br /> http://osetins.com/2007/10/02/odezhda.html Национальный костюм осетин, издавна подвергавшийся постепенно¬му изменению и усовершенствованию, сохранялся еще в советское вре¬мя и начал выходить из употребления, в первую очередь у равнинных осетин, только к началу 40-х годов XX в. Этнографический и археологический материал является ценным ис¬точником для выяснения происхождения отдельных наиболее важных элементов общекавказского костюма, в частности бешмета, головного убора, обуви. Быт Осетин admin Tue, 02 Oct 2007 22:09:57 +0400 Национальный костюм осетин, издавна подвергавшийся постепенно¬му изменению и усовершенствованию, сохранялся еще в советское вре¬мя и начал выходить из употребления, в первую очередь у равнинных осетин, только к началу 40-х годов XX в.<br /><br />Этнографический и археологический материал является ценным ис¬точником для выяснения происхождения отдельных наиболее важных элементов общекавказского костюма, в частности бешмета, головного убора, обуви.<br /><br />Осетинская национальная одежда имела много общего с костюмом горцев Северного Кавказа, что было, видимо, обусловлено общекавказ¬ской этнической основой и общностью географических условий, но ни¬когда не имела абсолютного сходства. Лишь Клапрот находит неко¬торые различия в костюмах у осетин и адыгов: «Одежда осетин похожа на черкесскую,— пишет он,— но несколько длиннее и сделана с меньшим вкусом». Несомненно, что горский костюм, приписывавшийся необоснованно многими дореволюционными авторами только черкесам, соз¬даваясь веками, был широко распространен почти по всему Кавказу. В то же время этнографический и археологический материал дает воз¬можность определить в осетинской национальной одежде наличие эле¬ментов, принесенных из других областей в процессе этногенеза народа. К ним следует отнести шапку, бешмет, пояс, шубу, бурку. По мнению В. И. Абаева, их названия восходят к древнеиранскому языку. Сюда же можно причислить и матерчатые или кожаные полусапожки, являв¬шиеся необходимой обувью воина и часто встречаемые в изображениях на скифо-сарматских памятниках.<br /><br />Хозяйственная деятельность осетин в прошлом, географические ус¬ловия, социальные различия, а также влияние соседних народов нала¬гали определенную печать на костюм этого народа. До присоединения к России одежда осетин, проживавших в труднодоступных горных ущельях, изготовлялась преимущественно из материала, который про¬изводился в их натуральном хозяйстве. Грузинский автор конца XVII в. Вахушти, говоря об Осетии, отмечал: «В здешней стране нет льна, ко¬нопли, хлопка и шелка, чтобы из всего этого приготовить себе одежду, и потому большая часть овсов (осетин.— Б. /(.) обходится овечьими шкурами...». Видимо, Вахушти дает характеристику одежды широких слоев населения и поэтому не упоминает не только об изготовлении в Осетии прекрасного домотканого сукна, получившего большое распро¬странение в самой Грузии, но и о привозе осетинами из Тбилиси, Гори и Кутаиси различных тканей, в том числе шелка, а также конопли и хлопка. Как отмечают путешественники XIX в. по Осетии, труднодо¬ступные горные перевалы не являлись препятствием для поддержания постоянных торговых связей с Грузией. В середине XVIII в., после ос¬нования Моздока, в Осетию стали проникать при посредстве армянских купцов и русские фабричные ткани. В этот период, в Осетии появился, например, русский холст (четан).<br /><br />Во второй половине XIX в. в связи с развитием Капиталистических отношений в самой Осетии, ростом земледелия и скотоводства основным материалом для одежды, особенно у равнинных осетин, становятся фабричные ткани, «Горец (так называли всех без исключения осетин, живущих как в годах, так и на равнине.— Б. К.) уже не ограничивается одной парой белья и бешметом,— писал Ардасенов, — не только себя, но и детей и вообще семейство стал одевать гораздо лучше: рядом с буднич¬ным у него можно видеть и чистое, праздничное платье, которое почти исключительно шьется из покупного материала». Однако до рево¬люции наряду с покупными материалами большим спросом пользовал¬ся еще шерстяной материал собственного производства.<br /><br />Вся одежда осетин — от головного убора до обуви — изготовлялась женщинами, среди которых было немало талантливых мастериц. «Есть между ними,— отмечает Кокиев,— знаменитые швеи и закройщицы, ко¬торые способны по одному взгляду издали на талию скроить и сшить черкеску безукоризненно. Отлично умеют они также выкрашивать сук¬на во все цвета».<br /><br />Одежду шили вручную, особенно в горах, куда швейные машины стали проникать в конце XIX — начале XX в. Так, по словам 75-летне¬го Леско Бурнацева (сел. Тапанхъау), появление первой швейной маши¬ны в Нарском ущелье относится только к 1900 г.<br /><br />Характерной особенностью национальной осетинской одежды явля¬лось сходство верхнего мужского и женского платьев по покрою и спо¬собу ношения. Сходство это до недавнего прошлого проявлялось в покрое бешмета, отчасти в обуви, а в средние века и в головном уборе. Это свидетельствует, как нам думается, о существовании у предков осетин единого костюма, отвечавшего требованиям их военного быта; об этом же говорят и археологические находки, относящиеся к скифской и аланской эпохам.<br /><br />Национальная мужская одежда осетин состояла из нательного белья, шаровар, бешмета, черкески, папахи, самодельной обуви, а так¬же из шубы, бурки и башлыка. На тело надевалась туникообразная рубашка (хадон) с широкими рукавами, прямым разрезом на груди и без воротника. Судя по письменным источникам, в XVIII в. ее шили в горах из привозного холста, реже из белого тонкого домотканого сук¬на. В XIX в. она делалась исключительно из ситца. Подол рубаш¬ки заправляли в шаровары (шалбар), отличавшиеся большим сходст¬вом по покрою и способу ношения со старинным типом штанов сосед¬них горцев и русских. Пожилые часто носили зимой, особенно в горах, штаны из обработанных овечьих шкур (цартай шалбар). Штаны шили у равнинных осетин из черной фабричной ткани, а в горах и из домотка¬ного сукна. К верхней части штанов пришивалась обычно другая мате¬рия (комдал) для вздержки шнурка; штаны делали суживающимися книзу. Мужчины среднего достатка заправляли их в матерчатые или сафьяновые ноговицы (зангайта), обшивавшиеся сверху галунами из шелковой, реже серебряной нитки, а более богатые — в сапоги. До сих пор в домашних условиях и на работе нередко осетины заправляют штаны в носки.<br /><br />Поверх рубашки надевали бешмет (курат) длиной ниже колен, плотно облегавший тело до поясницы, а ниже поясницы спускавшийся свободными складками. По бокам и на левой стороне груди в бешмете делались карманы. К бешмету пришивался стоячий воротник. На кон¬цах рукавов и спереди до пояса бешмет застегивался мелкими пугови¬цами из тесьмы и петлями из нее же. Бешмет шили преимущественно из черной или белой ткани на подкладке, аналогичной по цвету черкеске. В некоторых местах большим шиком считался белый бешмет с серой черкеской, но мужчине, которому исполнилось 50 лет, не полагалось более показываться в белом бешмете. Бешмет для повседневного но¬шения делали обычно из более простого материала: в горах — из до¬мотканого сукна, а на равнине — из темной фабричной ткани. Он слу¬жил также верхней одеждой женщины, отличаясь от мужского только отсутствием воротника, большей длиной и более ярким цветом.<br /><br />Таким образом, очевидно, что бешмет составлял один из главных элементов осетинской национальной одежды. Его носили еще в глу¬бокой древности. По мнению В. И. Абаева, этимологически термин «курат», широко распространенный у многих народов Средней Азии в форме курте (туркменок.), курата (таджик., узбек.) и Кавказа — курт (лезг.), ккурти (лаке) и т. д., восходит к скифскому периоду. Возмож¬но, этим термином назывался скифский кафтан, изображение которого очень часто встречается на археологических памятниках, открытых осо¬бенно в большом количестве на юге нашей страны и в горном Алтае. Так, на серебряной вазе из знаменитого Чертомлыцкого кургана, как и на многих других предметах, скифские воины изображены в коротких кафтанах без воротников, обтянутых по талии, с рукавами длинными и узкими. Более близким по покрою к современному осетинскому бешмету являлся скифский кафтан со стоячим воротником. В него одет всадник, изображенный на ковре из пятого Пазырского кургана горно¬го Алтая. Несомненно, что бешмет большей частью со стоячим во¬ротником являлся основной одеждой аланского воина в период сред¬невековья, о чем говорят, например, находки из Змейских аланских катакомб, среди которых обнаружены части бешмета со стоячим воротником. Наконец, найденный нами в 1959 г. в склепе возле сел. Далагкау бешмет с невысоким воротником особенно поражает своим сход¬ством со скифо-аланским кафтаном.<br /><br />Впрочем, бешмет такого типа в средние века, по-видимому, стано¬вится одним из главных элементов костюма и других северокавказ¬ских -племен, в частности адыгских, о чем свидетельствуют находки ча¬сти одежды из белоречеоких и других адыгских 'Курганов, датируе¬мых XIV—XV вв.<br /><br />Возникновение черкески (цухъхъа) у осетин относится, по-види¬мому, к послемонгольскому периоду и связано несомненно с появлени¬ем у них огнестрельного оружия. Первое упоминание о черкеске у осетин мы находим лишь в XVIII в. у Штедера, который называет ее каф¬таном. Судя по его описанию, кафтан этот имел на груди «от 5 до 8 пат¬ронов в деревянных или костяных цилиндриках».<br /><br />Черкеску шили из местного сукна различных цветов (черного, белого, серого, коричневого<br />и даже красного), из которых наиболее распространенными были серый (цъах) и черно-коричневый (мора). Высоко ценилось для черкески также сукно, изготовлявшееся в горах из козьего пуха, а в ряде равнинных сел, в частности Моздокского уезда,— из верблюжьей шерсти. Во вто¬рой половине XIX в. черкески шились и из привозного фабричного сук¬на. Степень достатка горца нередко определялась по его черкеске из дорогого фабричного сукна (скалад цухъхъа} и имевшимся на ней бога¬тым украшением. Черкеска бедного шилась обычно из грубой серой домашней ткани (цъах цухъхъа). По покрою осетинская черкеска почти ничем не отличалась от покроя черкески соседних народов Кавказа. Она шилась в талию с цельной спинкой, со вставными боковыми клиньями, без воротника, имела подкладку до поясницы и в рукавах до локтя из сатиновой или шелковой материи. Рукава черкески дела¬лись широкими, прямыми, намного длиннее кисти руки, так что их при¬ходилось отворачивать (только во время танцев рукава спускали во всю длину). Длина черкески зависела от вкуса ее владельца и от ее назна¬чения. Для верховой езды черкеска делалась более короткой. На каж¬дой стороне груди черкеска имела от шести до десяти газырей (барцыта) в зависимости от социального положения ее владельца. Появление черкески относится к тому периоду, когда горцы уже располагали ог¬нестрельным оружием, необходимый запас пороха для которого храни¬ли в газырях еще в первой половине XIX в. Слово «барц» на осетинском языке означает «норма» (т. е. норма одного заряда пороха). Позже газыри стали украшением праздничной черкески. Они делались в основ¬ном из дерева и кости. Богатые осетины отделывали газыри серебром и золотом.<br /><br />Необходимыми атрибутами черкески являлись кинжал, наган и по¬яс, украшенные часто серебром.<br /><br />В начале первой мировой войны вместо бешмета и черкески в ка¬зачьих терских и кубанских войсках был введен новый вид одежды, отличавшийся от покроя черкески наличием воротника и кармашков вместо газырей, который получил название «бечераховка». Этот вид одежды вскоре распространился не только среди местного населения, но и по всему Кавказу. Появление бечераховки было вызвано необходимостью экономии материала на одежду для терских и кубанских казачьих войск, носивших прежде полный горский костюм.<br /><br />Верхней одеждой осетин была также бурка (уаладаран нымат) накидка с широкими плечами, часто длинная, до пят; на шее она завя¬зывалась или застегивалась на пуговицы. Большим спросом у южных осетин, как и у грузин, пользовались андийские бурки, а у северных — кабардинские, отличавшиеся лучшим качеством. С буркой осетин не расставался круглый год. Она защищала его от дождя, холода и жары, а для пастуха служила также постелью. Кроме бурок в некоторых районах Юго-Осетии носили летом от дождя простые накидки из грубой тка¬ни (хъисын), очень сходные с подобной одеждой скифов, часто встре¬чаемой в изображениях на археологических памятниках.<br /><br />По-видимому, бурка, входившая в комплекс костюма воина-кочев¬ника, являлась одним из важных элементов одежды предков осетин — скифов-сарматов и алан, занесших ее на Кавказ.<br /><br />К древним типам костюма осетин относится и шуба (карц), слу¬жившая зимней верхней одеждой. Ее шили двух видов: овчинный тулуп (уагъд карц), считавшийся в основном принадлежностью небогатых лю¬дей пожилого возраста, и барашковая шуба (уалдзарм карц), которую-носили более состоятельные люди. Последняя шилась по фигуре со сбо¬рами в талии, с меховым отложным воротником, покрывалась сверху домашней или фабричной тканью.<br /><br />Большим разнообразием отличались головные уборы. Летом осе¬тины носили войлочные шляпы (нымат худ), обычно белого, серого или черного цвета, с большими полями, которым придавали самую различ¬ную форму. Особенно славились тонкие войлочные шляпы из белого козьего пуха (тинтычъи худ), считавшиеся праздничными. Войлочные шляпы — характерный головной убор и других народов Северного Кав¬каза, в том числе терских и кубанских казаков, приобретавших их у гор¬цев. Зимним головным убором служили большие овчинные и барашко¬вые шапки (уалдзарм худ), которые, по словам С. Кокиева, делали лю¬бых размеров, «начиная от самых изящных и миниатюрных до самых грандиозных, как стог сена».<br /><br />Возникновение в конце XIX в. во Владикавказе специальных ша¬почных мастерских способствовало распространению более низких кара¬кулевых «бухарских» шапок и значительному изменению традиционно¬го покроя высоких шапок, имевших форму усеченного конуса. Эта характерная особенность осетинского головного убора свидетельствует о его преемственности от скифов и алан. По Штедеру, осетинский головной убор в XVIII в. состоял «из высокой набитой татарской шап¬ки». Наличие скифской остроконечной шапки у алан в средние века известно из находок в аланских катакомбах Северной Осетии. Под¬тверждение преемственности ее от скифов у осетин, как -и у абхазцев, мы находим также в литературе и этнографическом материале.<br /><br />К традиционным головным уборам осетин относился, кроме того, башлык, встречавшийся под таким же названием и у других кавказских народов.<br /><br />Судя по его тюркскому названию, он был, по-видимому, зане¬сен тюрками-кочевниками из Средней Азии. Но его возникновение от¬носится к более глубокой древности: башлык очень напоминает древнеиранский войлочный головной убор, входивший в комплекс костюма скифов. У осетин башлык, изготовлявшийся преимущественно из козьего пуха и верблюжьей шерсти, являлся особенно почетным видом одежды и служил головным убором как для мужчин, так и для женщин. Он считался одним из лучших подарков невесты, предназначав¬шихся для родственников жениха, в частности для его брата (тиуы хуын). Обязательными подарками от матери невесты жениху были так¬же башлык и бурка. Наконец, башлык часто клали с покойником в мо¬гилу, его давали в качестве приза на скачках в честь умершего. Все это говорит о глубокой традиционности бытования у осетин этого вида го¬ловного убора.<br /><br />Национальное своеобразие мы находим и в мужской обуви осетин» Парадная обувь мужчин делалась из мягкого черного сафьяна; она со¬стояла из чувяк (хадбын дзабырта), скроенных из цельного куска, и ноговиц (зангайтта) или же из мягких сапог того же покроя, что и чу¬вяки (хадбынта). Обувь эта украшалась национальным орнаментом, вышитым золотой или серебряной ниткой, а иногда аппликацией из кожи. Ноговицы подвязывали специальными ремешками (зангбаттанта), имевшими у богатых золотые или серебряные украшения. Такую обувь шили обычно на глаз с расчетом, что сафьян растягивается, и надевали ее на голую ногу, причем перед этим обувь внутри смачивали водой и смазывали мылом. Сафьяновая обувь была красива, изящна и удобна для верховой езды, но для ходьбы непригодна, так как быстро изнашивалась. Обычно к ней пришивали подошвы из коровьей или телячьей кожи.<br /><br />Во второй половине XIX в. богатые осетины стали носить галоши.<br /><br />Наиболее распространенной в быту и для верховой езды обувью (сохраняющейся до сих пор) является обувь из домотканого сукна в виде чувяк (дзабырта) и полусапог (уалфаджын, дзабырта), не встре¬чаемая у оседлых народов. Верх и тех и других изготовляли из про¬строченного сукна или фабричной материи и с обеих сторон, а также сзади и у носка обшивали узкой сафьяновой полоской. Подошвы (уафсыта) делали из прокопченной воловьей или буйволовой кожи, которую подшивали при помощи трехгранной иголки (арцынз) прочной льняной ниткой (бахсныг). Обувь эту носили с длинными ноговицами из домаш¬него сукна или реже с шерстяными носками. Зимой во время работы или при верховой езде надевали шерстяные или овчинные набедренники (уарагдаранта). По-видимому, обувь из ткани существовала и у пред¬ков осетин, о чем можно судить по изображениям воинов на многочисленных скифских памятниках, где мы находим большое сходство меж¬ду скифскими кожаными и матерчатыми полусапожками и осетински¬ми .<br /><br />Следует отметить, что от них коренным образом отличается обувь из сыромятной кожи, характерная для всего горного Кавказа. У осетин такая обувь делалась трех типов из толстой обработанной воловьей кожи. К первому относится наиболее распространенная в горах Осетии обувь с плетенной из ремешков подошвой (арчи), наиболее удобной при хождении по горам. В этой обуви осетины безопасно переходят по самой скользкой и крутой дороге и могут прыгать со скалы на скалу. Харак¬терно, что в 1830 г. генерал Абхазов, направлявшийся на подавление восстания тагаурцев, приказал обеспечить всех солдат этой обувью, чтобы они могли пройти по горным крутизнам, «где чрезвычайно сколь¬зит обыкновенная обувь». Арчи наполнялась мягкой сухой травой (фасал) и надевалась на голую ногу. Обувь второго типа (арчиаг дзабыр), как и первого, делалась из цельного куска кожи высотой до щи¬колотки со швом спереди. Она завязывалась шнурками и носилась преи¬мущественно зимой жителями Центральной и Северной Осетии. Эта обувь широко бытовала также и у других горцев горной и равнинной полосы Северного Кавказа. Третьим типом обуви были къогъодзи, из¬готовлявшиеся в виде чувяк также из цельного куска кожи. Носили ее с длинными шерстяными ремешками для подвязывания на щиколотке. Наибольшее распространение она имела у южных осетин и у всех наро¬дов Закавказья. Все перечисленные виды обуви из сыромятной кожи встречаются еще в горах у колхозных чабанов.<br /><br />Осетинский традиционный женский костюм ничем существенно не отличается по своему покрою от мужского. Найденные в аланских ка¬такомбах, в частности в Змейских, мужские и женские кожаные шлемы имели один и тот же покрой. Отличие проявлялось в большем количест¬ве украшений на женских головных уборах. Можно полагать, что различия в мужской и женской одежде осетин сформировались в после-монгольский период, хотя в ней сохранился ряд общих элементов вплоть до недавнего времени. К последним относятся бешмет, сафьяновые и матерчатые чувяки, а также сходные черты ,в покрое верхних женских платьев с черкеской и старинных мужских и женских Головиных уборов. Это сходство в головных уборах было подмечено еще в начале XIX в. Клапротом: «У черкесов и осетин девушки и молодые женщины носят круглые шапки, подобно мужчинам». Чтобы дать полное представ¬ление о традиционной женской одежде осетин, мы приведем описание двух женских костюмов, найденных нами в 1959 г. в склепе около сел. Далагкау Куртатинского ущелья. Костюмы эти относятся, по-види¬мому, к периоду не ранее середины XIX в. и, судя по материалу, принадлежали женщинам из богатых семейств. Верхней одеждой одной из женщин был длинный бешмет без воротника, со вшитыми суживающи¬мися рукавами. Он был покрыт сверху желтой шелковой материей, про¬стеган вручную сверху донизу полосами. Бешмет имел подкладку из фабричной ткани того же цвета. Он застегивался на груди до пояса семью пуговицами (агънаджыта) из черной шелковой тесьмы. Концы рукавов имели прямые разрезы, которые застегивались такими же пу¬говицами. Бешмет сшит, подобно черкеске, по фигуре со сборами и талии. Под бешметом надето платье, не отличающееся от него по по¬крою, сшито оно из менее качественной фабричной материи на подклад¬ке, по длине бешмета, также без воротника. Платье это, представляю¬щее собой один из типов распашной одежды, застегивается четырьмя пуговицами из шелковой тесьмы. Под ним надета нательная рубашка из красной фабричной материи с круглым вырезом на шее, прямым не¬большим разрезом на груди и длинными рукавами. Ворот, разрез и края рукавов ее обшиты полосой из шелковой материи другого цвета.<br /><br />Второй женский костюм из Куртатинского склепа оказался более полным, кроме перечисленных предметов одежды на женщине был на¬дет жилет (къандзол), сшитый из красной шелковой материи на под¬кладке. Жилет, украшенный спереди орнаментом из серебряной нити, являлся обычно необходимой принадлежностью праздничной женской одежды.<br /><br />Среди наших находок имеются, кроме того, два небольших голов¬ных платка из белой фабричной материи, покрывавших непосредствен¬но волосы (сарбаттан). Эти платки также дают представление о голов¬ном уборе осетинки того времени.<br /><br />К комплексу старинной осетинской женской одежды относились кроме отмеченных предметов длинные шаровары, спускавшиеся до щико¬лоток, чувяки из сукна и сафьяна, похожие по покрою на мужские, но сшитые более изящно.<br /><br />В конце XIX — начале XX в., как показывает этнографический ма¬териал, происходит дальнейшее развитие всего женского костюма. С расширением экономических и культурных связей и усилением взаимо¬влияния культур соседних народов, а также под влиянием города у осетинок появляются новые виды одежды. Девушки и молодые женщины перестают носить традиционный бешмет, но он остается еще достоянием женщин среднего возраста и пожилых. Меняется покрой праздничного женского платья со сплошным разрезом спереди (разкъарткъаба), поч¬ти не отличавшегося прежде по своему покрою от черкески (рукава платья были более узкими, чем у черкески). Теперь оно шьется с пря¬мой спинкой, без сборов, но по-прежнему со сплошным разрезом и пе¬рехватывается, как и прежде, серебряным поясом. Под ним обычно_ подвязывался богато орнаментированный бархатный передник (цыбьСр-курат), который выступал из-под платья, особенно во время танца. Рукава платья делались обычно узкими. В некоторых случаях они шились с разрезом от локтя и их делали длинными, раструбом расширяющими¬ся книзу. В тех случаях, когда рукав был узким, к кисти руки часто привязывали подвесные рукава (уаларм дысджын), сделанные из тя¬желого, расшитого золотыми нитями бархата бордового или темного цвета, обычно того же цвета, что и платье. Стан стягивался золотым или позолоченным поясом (камари), нередко его делали из серебряной ка¬нители с обязательной золотой или позолоченной пряжкой.<br /><br />Необходимой принадлежностью праздничного костюма девушки и молодой женщины (до рождения первого ребенка) была невысокая круглая бархатная или шелковая шапочка на картонном каркасе, рас¬шитая золотым или серебряным галуном. Шапочка эта известна также адыгам и очень напоминает древний аланский женский головной убор, обнаруженный в аланских катакомбах. Сверху шапочки носили лег¬кий платок из тюля или газа. Однако описанный выше праздничный женский костюм требовал больших материальных затрат и времени для своего изготовления, а поэтому далеко не все, особенно жители от¬даленных горных ущелий Центральной и Южной Осетии, могли приобре¬сти его.<br /><br />Во второй половине XIX в. у осетинок появился новый вид одежды,, по-видимому воспринятый ими у городского населения и распростра¬ненный также у соседних русских казачек. Он состоял из юбки и коф¬ты, носивших и у осетин такое же название. Кофта шилась по фигу¬ре со стоячим воротником и длинными рукавами, зачастую с широкими манжетами, а юбка делалась широкой, со сборами в талии.<br /><br />Однако в соответствии с эстетическими вкусами осетин этот вид одежды вскоре претерпел у них определенные изменения: кофта обычно пришивалась к юбке, а на груди кофты делался разрез для вставки из шелка или бархата другого цвета, которая украшалась золотыми, а ча¬ще позолоченными или серебряными нагрудными украшениями (агънаджыта). Под низ надевалась нижняя юбка также из шелковой ткани одинакового с нагрудником цвета, украшенная по нижнему краю орна¬ментом из блесток и бисера. Такой костюм вскоре стал употребляться женщинами в качестве праздничного. В качестве повседневного носили платье со сборами в талии, со стоячим воротником, обычно с «прямым разрезом на груди до пояса (а иногда с небольшим разрезом), с суживающимися к запястью рукавами (къазкухта); платье застегивалось на железные крючки. Под платье непременно надевали нижнюю юбку. В горах наиболее распространенным видом одежды была кофта с жи¬летом (къандзол) и юбка; для зимы их шили из домашнего сукна. Теп¬лой зимней одеждой служили также стеганые куртки (фуфайки), полу¬шубки, самодельные шерстяные и покупные теплые платки, а у бога¬тых — бешметы, покрытые дорогой шелковой тканью. Наряду с само¬дельными чувяками из сафьяна и домашнего сукна на сыромятной по¬дошве в начале XX в. значительное распространение, преимущественно среди богатых, получили и приобретаемые в городе башмаки (паша-пошки), галоши и туфли.<br /><br />Головной убор осетинки менялся с ее возрастом. Девушка дома и на дворе могла ходить без головного убора; собираясь на танцы или в путь, она накидывала легкую шаль, под которую обычно надевала шапочку или белую вязаную шелковую косынку. После выхода замуж она уже нигде не, имела права появляться без головного убора.<br /><br />Украшения осетинок не отличались особым богатством (по сравне¬нию, например, с дагестанскими). Женщины из более состоятельных се¬мей носили золотые и серебряные кольца, серьги, ожерелья и дорогие бусы. Надевали украшения, придерживаясь определенной традиции. Бусы, например, надевали на девочку через год после рождения, а коль¬ца — когда она выходила первый раз на танцы. Со стремлением придать фигуре девушки более стройный и изящный вид было связано и ноше¬ние ею, начиная с 10 — 11 лет и до дня свадьбы, особого нагрудника-кор¬сета (калынкарц) из сафьяна или фабричного полотна.<br /><br />Одежда мальчиков и девочек ничем не отличалась ни по материа¬лу, ни по покрою от костюмов взрослых. Верхней одеждой для девочки служило то же длинное платье с разрезом спереди или кофта и юбка, а для мальчиков — бешмет, шаровары и пр.<br /><br />Траурный костюм осетин отличался от обычного только темным цве¬том. «Вдова-осетинка в знак траура надевает черное платье, сделанное из толстого местного изделия сукна, и сорочку из черной шерстяной жесткой материи».<br /><br />Как мы уже отмечали, хотя изменение в традиционной одежде осетин и началось задолго до революции, в целом она сохранялась еще до начала 40-х годов, а в горной Осетии — в более позднее время. Рост благосостояния сельского населения в годы Советской власти спо¬собствовал широкому проникновению в быт осетин фабричных тка¬ней и готовой одежды. Уже в первые годы Советской власти мужская одежда осетин претерпевает значительные изменения. Самодельная обувь все чаще заменяется сапогами, ботинками, галошами. Большое распространение получила и так называемая кавказская рубашка — ши¬рокая, с высоким стоячим мягким воротником. На груди и на концах рукавов ее имелись застежки в виде мелких шнурковых узелков и та¬ких же шнурковых петель. Чаще всего рубашка шилась из шелковой материи, белого фабричного полотна или темного сатина, а в горах иногда из домашнего сукна. Кавказская рубашка надевалась вместо бешмета под черкеску. Позже она вытеснила и черкеску, ее надевали зимой под покупной пиджак, пальто или шубу, а летом под плащ. Ру¬башку носили навыпуск и подвязывали обычно узким кавказским поя¬сом с серебряным набором.<br /><br />Значительное разнообразие проявляется и в современных головных, уборах: осетины носят и шапки, и войлочные шляпы, и кепки, и фураж¬ки, а в горах нередко сохраняются и башлыки. Среди верхней теплой, одежды, особенно у равнинных осетин, часто встречаются городское пальто, тужурки, стеганые куртки и пр.<br /><br />В настоящее время, однако, в повседневном быту элементы муж¬ского национального костюма сохраняются больше, чем женского. Это объясняется, видимо, более устойчивыми традициями мужского костю¬ма, выработанными веками. Такие элементы мужской одежды, как па¬пахи и войлочные шляпы, отделанные серебром пояса, сапоги кавказ¬ского образца, «кавказская» рубашка, сочетаются с покупной город¬ской одеждой.<br /><br />Почти полностью сохранился прежний костюм горцев у колхозных чабанов и пастухов. Наряду с покупной одеждой (стеганые куртки и брюки, сапоги, плащ-палатки и пр.) они носят традиционные папахи, шубы, бурки, обувь из сыромятной кожи (особенно часто в горах на летних пастбищах) и т. д. Элементы национальной одежды широко встречаются и в рабочем костюме колхозников, отличающемся от по¬вседневного также более простым качеством материала. В состав ра¬бочего костюма часто входят, особенно во время полевых работ, само¬дельные войлочные шляпы, матерчатые чувяки на подошве из сыромят¬ной кожи; последние надеваются с носками, в которые заправляют шаровары. По-городскому одеваются не только жители равнинной по¬лосы, но и горцы из высокогорных сел. Этому способствуют рост их культуры и благополучия, появление в большом количестве городской одежды в сельских магазинах, установление транспортных связей с городами.<br /><br />Еще более разительные изменения произошли в национальной жен¬ской одежде. В прошлом отсутствие материальных средств и укоренив¬шаяся традиция не позволяли женщине, особенно из бедных семей, но¬сить теплую зимнюю одежду. Пальто заменялось обычно теплым платком, ватной кофтой, а у более богатых — бешметом. В первые годы после революции была проведена у горцев Северного Кавказа, в том числе у осетин, агитационная кампания под лозунгом «пальто горянке», в селения завозились и продавались по льготной цене женские пальто. Пальто наряду с другой городской одеждой прочно вошло в костюм осетинки.<br /><br />В настоящее время костюм осетинки сельских местностей мало от¬личается от городского. Традиционные черты больше всего сохраняются в одежде пожилых женщин, которые носят обычно длинные в талию платья с прямым разрезом на груди и прежние головные уборы. Мо¬лодые женщины надевают городские платья самого разнообразного покроя, но обязательно с длинными рукавами. Необходимой принадлеж¬ностью повседневного костюма женщин пожилого и среднего возраста служит фартук (раздаран) или реже сарафан (сарафан). Значительное распространение имеют наряду с городской обувью традиционные ма¬терчатые чувяки на подошве из сыромятной кожи, очень удобные для повседневного ношения дома.<br /><br />Национальный костюм остается обязательным для невесты в север¬ных и центральных районах Осетии, а также в некоторых высокогорных селах Юго-Осетии. У остальных южных осетинок он заменен обычным костюмом городского покроя. Интересно, что исчезновение свадебного национального костюма у южных осетинок, особенно в долинах, отно¬сится еще к дореволюционному периоду, что объясняется, по-видимому, наличием смешанных браков с грузинами. Современный национальный свадебный костюм имеет более упрощенные формы: он состоит из платья с разрезом спереди, белой шелковой косынки, серебряных нагрудных украшений и серебряного пояса.<br /><br />Из элементов традиционного женского костюма в Северной Осетий стойко держатся также платки местной работы, связанные из шелко¬вых или шерстяных ниток. Особенно славятся шелковые орнаментиро¬ванные платки с длинными кистями (хауджын калмарзан), изготовляю¬щиеся осетинками с большим вкусом. Платки эти, наиболее распростра¬ненные у северных осетинок, носят дома молодые невестки, их надевают все женщины в торжественных случаях и при гостях. Наряду с этим многие женщины носят различные покупные летние и зимние головные-платки. Постепенно исчезает обычай, по которому женщина должна была обязательно -носить головной платок и по-особому завязывать его. В настоящее время не только девушки, но и многие женщины (да¬же в -горах) ходят с открытой головой.<br /><br />Таким образом, насколько позволяют проследить этнографические и письменные источники, с начала XIX в. осетинская национальная одежда претерпела большие изменения. В развитии этого процесса ска¬залось влияние соседних горских народов и русских казаков, проник¬новение капиталистических отношений в осетинскую деревню. В совет¬ский период благодаря культурному развитию, росту материального благосостояния и расширению экономических связей изменения в на¬циональном осетинском костюме стали еще более разительны; грани между одеждой городского и сельского населения постепенно стираются.<br /><br />Современный национальный осетинский костюм сохраняется лишь, в качестве праздничного, а отдельные его элементы, сочетаясь с городскими, входят в состав повседневной одежды осетин.<br /><br /><br /><br />Б. А. Калоев. Осетины.<br /> http://osetins.com/2007/10/02/zhilishhe.html Характер жилища и хозяйственных построек осетин, как и любого народа, определялся географическими условиями, рельефом местно¬сти и наличием определенного строительного материала. В зависимо¬сти от этого жилище осетин можно разделить на горное и равнинное с присущими ему особенностями. Горное жилище восходит к глубокой древности, в то время как современное равнинное жилище возникло в начале XVIII в. Быт Осетин admin Tue, 02 Oct 2007 22:09:17 +0400 Характер жилища и хозяйственных построек осетин, как и любого народа, определялся географическими условиями, рельефом местно¬сти и наличием определенного строительного материала. В зависимо¬сти от этого жилище осетин можно разделить на горное и равнинное с присущими ему особенностями. Горное жилище восходит к глубокой древности, в то время как современное равнинное жилище возникло в начале XVIII в.<br /><br />Для изучения истории осетинского жилища большой интерес пред¬ставляют старинные горные постройки. Однако в связи с массовым пе¬реселением осетин на равнину и запустением целых горных районов, а также в результате перестройки старых жилищ, начавшейся после кол¬лективизации, последние претерпели большие изменения. Сохранив¬шиеся кое-где жилые постройки или их развалины датируются, по на¬родным преданиям, периодом не ранее XVI в. К более отдаленному пе¬риоду— аланской эпохе — относятся только оборонительные сооруже¬ния, в частности боевые башни, встречающиеся в селениях Галиат, Вакац, Донисар, Мизур, Далаткау и др., а также пещерные кре¬пости (Нузал, Дзовгис, Урсдон), имевшие важное стратегическое зна¬чение.<br /><br />О жилых постройках и оборонительных сооружениях относящих¬ся ко времени кобанской эпохи и появления ираноязычных племен, мы можем судить только по данным археологии, а для несколько более позднего времени — по фольклорным источникам.<br /><br />Археологами установлено два типа построек, принадлежавших: древним кобанцам: в горах — однокамерное каменное; в равнинной по¬лосе— турлучное жилище небольшого размера, возможно с двумя и более помещениями. Оба эти вида жилища встречались у осетин еще до недавнего времени. Несомненно, что древние обитатели гор, как и более поздние, использовали в качестве жилья и пещеры, не поте¬рявшие до сих пор своего хозяйственного назначения в ряде сея (Дзвгис, Кадат, Урсдон и др.)- Обо всех этих видах жилья говорится и в нартских сказаниях, где пещерными жителями выступают в основ¬ном великаны, а обладательницами боевых и жилых башен — нартские героини. Обращает на себя внимание упоминание о «потайном» — под¬ъемном доме знаменитого Сырдона — древнейшем типе жилища степ¬ной полосы юга нашей страны, где наряду с другими обитали и ираноязычные племена.<br /><br />К древнейшим жилым и оборонительным сооружениям, игравшим важную роль в жизни горцев до недавнего прошлого, относятся дома-крепости (ганах), принадлежавшие в основном большим патриархаль¬ным семьям. Такая постройка представляла собой огромную квадрат¬ную трехэтажную крепость с единственным входом на первом этаже и внутренним межэтажным сообщением. Все имущество семьи храни¬лось в первом этаже, второй отводился под жилье, третий служил для обороны крепости, а также для приема гостей. Свет проникал в верхние помещения через бойницы. Известно, что дома-крепости были распространены по всему нагорному Кавказу, но особенно часто они встречались в горах Ингушетии, что объясняется, вероятно, в ос¬новном близким соседством и давним общением осетин с ингушами.<br /><br />Собственностью больших семейных общин и осетинских феодалов также были замки (галуан), которые включали в себя дом-крепость, жилые и хозяйственные постройки, боевую башню. Все это обноси¬лось высокой каменной стеной. Появление этих сооружений опреде¬ленно восходит к средневековому периоду, но не к XVIII в., как пола¬гает П. П. Закарая73, ибо в то время, наоборот, прекратилось строи¬тельство таких построек.<br /><br />Наиболее широкое распространение галуаны имели в Северной и Центральной Осетии, что говорит, вероятно, о их более раннем по¬явлении здесь. Но зато башни (масыг) встречаются по всей Осетии в большом количестве. Башня являлась неотъемлемой принадлежностью почти каждого осетинского села, патронимии и даже большой семьи. Одним из первых вопросов, который задавался при сватовстве, был вопрос — есть ли у жениха или у кого-нибудь из его рода башня? Строительство башен велось особенно широко в послемонгольский период, что было вызвано усилением межплеменной и межродовой борьбы, и продолжалось почти до второй половины XVIII в., т. е. до присоединения Осетии к России. Башни, построенные в XVIII в., можно встретить еще в ряде мест у выходов на равнину в Северной Осетии и в Джавской котловине. Они воздвигались в основном против набегов кабардинских князей и горцев Дагестана, из которых первые вторга¬лись в пределы Северной Осетии, а вторые — Грузии и Юго-Осетии.<br /><br />Осетинские башни подразделялись на жилые, боевые и стороже¬вые; они состояли из 3—7 ярусов. В таких селах, как Лисри, Абана, Джимара, Даргавс, количество башен достигало 10—12. Все они со¬ставляли собственность сильных и богатых родов, так как за постройку башни осетинские мастера брали много скота (8—12 коров) и ценное имущество.<br /><br />Есть много башен в горах Осетии, о времени постройки которых нет никаких данные. Несомненно, что их значительная часть была воз¬ведена еще в аланскую эпоху. Тогда же сложилась, по-видимому, свое¬образная конструкция осетинской башни, отличавшаяся от башен со¬седних народов. Если у ингушей, хевсуров, сванов и др. боевые баш¬ни строились с покатой четырехугольной ступенчатой из шиферных плит крышей, то у осетин они строились с плоскими крышами, отчего производили впечатление незаконченности.<br /><br />Развитие жилища у осетин, как и у других народов, началось с однокамерной постройки — главного жилого помещения дома (хадзар), К хадзару обычно примыкали кладовая (къабиц), а во многих случаях и комнаты для супружеских пар. Осетинский хадзар находит полную аналогию с нартским «большим домом», что говорит несомненно о древнем происхождении этого помещения. Термином хадзар осетины называли не только главное помещение, но и весь комплекс жилых и хозяйственных построек. До революции хадзар служил единственным жилым помещением для многих бедных крестьян. Так, подавляющее большинство южных осетин, поселившихся на землях грузинских кня¬зей, и все «временно проживающие» в равнинных селах Северной Осе¬тии имели право строить только одно жилое помещение — хадзар. В тех случаях, когда крестьянин имел не одно жилое помещение, а несколько, хадзар среди них выделялся своей величиной. Традиции строить хадзар по размеру больше других жилых помещений нередко придерживаются осетины и в наши дни.<br /><br />Важнейшей принадлежностью хадзара был очаг (къона) с неуга¬сающим огнем и спускавшаяся над ним цепь (рахыс), которые состав¬ляли, по словам Коста Хетагурова, величайшую святыню каждого осе¬тина. Над очагом и цепью давали клятву, с ним прощалась девушка, выходя замуж, вокруг очага обводили молодую, приобщая ее к новой семье, и т. д. Украсть или выбросить очажную цепь считалось большим оскорблением для всего рода и вызывало кровную месть. «Эта цепь,— писал В. Б. Пфаф, — составляет святыню и выбросить ее из дому счи¬тается смертельною обидою для хозяина». Характерно, что осетины, переселяясь на равнину, не расставались со своими очажными цепями и привозили их на новые места жительства. Почитание очагов и очаж¬ной цепи явилось главной причиной сохранения у равнинных осетин, не говоря уж о горцах, вплоть до начала XX в., очага, который, как известно, весьма неудобен для отопления помещения. Такого почитания очага мы не находим ни у одного из других народов Кавказа. Воз¬можно, что это объясняется особыми этническими традициями, ухо¬дящими в глубь веков. К этим же традициям можно отнести и деление хадзара очагом на две части: на правую — мужскую и левую — жен¬скую.<br /><br />Особым почитанием и в то же время некоторой таинственностью окружалась в старом осетинском жилище кладовая (кабиц), пред¬ставлявшая собой глухое помещение с небольшим световым отверстием в стене. Она располагалась обычно рядом с хадзаром, через который в нее вела низкая дверь. В старину у горцев нередко для большей безопасности кладовой служил нижний этаж боевой башни. Это объ¬яснялось тем, что в кладовой хранились все продукты питания семьи: зерно в различных плетеных корзинах (къуту), обмазанных глиной, мула в кожаных мешках (къаша), сыр в больших деревянных сосудах (гарз), топленое масло в деревянных долбленых ведрах и чашках, хмельные напитки (арака, пиво) в глиняных кувшинах, туши копче¬ного мяса и т. д. Всеми продуктами распоряжалась только старшая женщина (афсин), обычно жена главы семьи, у которой хранились ключи от кабиц. Доступ в кабиц мужчинам был категорически запре¬щен; женщины же имели право войти туда только с разрешения афсин.<br /><br />Рассказывают, что однажды к тагаурским осетинам обратился один кабардинский князь, предлагавший своего скакуна тому, кто покажет ему кабиц, но никто не согласился. Всякое вмешательство в дела афсин по части расходов продуктов питания строго осуждалось общественным мнением. Все это объясняется несомненно сохранением пережитков матриархата в осетинском быту и является отражением того отдаленного периода, когда главенствующее положение в семье и хозяйственной жизни принадлежало женщине. В наши дни кабиц как отдельное помещение для хранения продуктов семьи продолжает су¬ществовать, не исчезли и связанные с ним традиции в отношении аф¬син — хозяйки дома, которая по-прежнему распределяет съестные при¬пасы.<br /><br />Развитие семьи и ее увеличение вызвали необходимость строить новые жилые помещения, главным образом для новобрачных. Таким помещением у осетин служила отдельная комната (уат), которая на¬ряду с кунацкой (уазагдон) обычно пристраивалась рядом с хадзаром. Появление уата относится несомненно к периоду зарождения у предков осетин малых семей и выделения их из общего коллектива. Под¬тверждением этого может служить и существующая до сих пор у осе¬тин традиция, по которой каждая брачная пара должна иметь свое отдельное помещение. «Молодой человек, задумав жениться, — отмеча¬ет С. В. Кокиев, — должен предварительно себя обеспечить помещени¬ем, иначе ему жены не дадут ее родственники».<br /><br />Осетин, не имевший своего жилища, назывался оскорбительными кличками — анахадзар, дзагъал (бездомный, бродяга). Такой человек не пользовался уважением и не мог рассчитывать найти себе жену. До революции далеко не все осетины имели возможность строить эти помещения. По словам К. Хетагурова, последние составляли собствен¬ность только «сильных», т. е. богатых. Таким образом, с развитием семьи у осетин одновременно развивалось их жилище.<br /><br />В результате пристройки к хадзару новых жилых помещений из¬менялся и план всего жилого дома. Пристройки делались в зависимо¬сти от рельефа местности. В прошлом в высокогорных районах, где была особенно остра земельная проблема, практиковалась, главным образом с целью экономии пахотной земли, вертикальная постройка. На равнине же пристройки делались в горизонтальном плане. Строи¬тельный материал также зависел от природных условий. Туальцы строили дома из камня, который добывали на месте; лес, необходимый для балок, доставляли из Джавского ущелья по другую сторону Главного Кавказского хребта. Местный камень широко используется по-прежнему почти во всех горных лесистых районах для строительства первого этажа, на котором воздвигается второй зтаж с рублеными или плетенными из прутьев стенами.<br /><br />Исключительно важное значение имело появление во второй поло¬вине XIX в. жженого кирпича и в начале XX в. сырцового кирпича. Первые заводы по производству кирпича и черепицы были открыты во второй половине XIX в. в г. Владикавказе. Позднее заводы также от¬крылись и в некоторых селах (Заманкул, Старый Батакаюрт, Кадгарон и др.) равнинной полосы Северной Осетии. Это дало возможность многим, преимущественно более состоятельным, крестьянам строить кирпичные дома, а также заменить соломенные крыши своих домов черепичными. В настоящее время наличие у многих -колхозов и совхо¬зов кирпичных заводов, а также крупных государственных комбина¬тов по производству кирпича, черепицы, шифера и пр. дало возмож¬ность строить в основном только кирпичные дома.<br /><br />Анализ этнографического материала позволяет выявить у северных осетин, живущих на равнине, основные типы жилища, прошедшие в своем развитии определенный исторический путь.<br /><br />Одним из наиболее древних типов является турлучный дом — из прутьев (кауын хадзар) и из дерева (хъадын хадзар). Такое жилище строилось обычно из двух комнат с сенями (тыргъ), причем главное жилое помещение отводилось под хадзар. Вторая комната считалась гостиной. На одной стороне дома, обычно обращенной во двор, остав¬ляли отверстие для окон и дверей; из-за отсутствия стекла окна дела¬ли маленькими. В комнатах были земляные полы и низкие двери, по¬толком служила внутренняя сторона крыши. Дом обмазывался с обеих сторон глиной и выбеливался. Он имел двускатную крышу, по¬крытую соломой или камышом.<br /><br />По мере разрастания семьи к этому дому пристраивались новые комнаты для каждого женатого члена неразделенной большой семьи. В результате у осетин образовался новый тип жилища — длинный пря¬моугольный дом (даргъ хадзар), состоявший часто не менее чем из 3—5 комнат с отдельными выходами на террасу (тыргъ). Главное жилое помещение по-прежнему составлял хадзар.<br /><br />Во второй половине XIX в. у осетин возник еще один тип жили¬ща — квадратный дом (урыссаг хадзар — русский дом), располагавший¬ся обычно фасадом к улице. Этот тип жилища был занесен на Север¬ный Кавказ русскими переселенцами, но в нем отразились и нацио¬нальные особенности — хадзар обычно делали по площади намного больше других комнат, и он оставался центральным помещением семьи.<br /><br />Во второй половине XIX в. произошли глубокие изменения во всем жизненном укладе осетин, что нашло отражение и в изменении их жилища.<br /><br />Появился фундамент, что явно способствовало улучшению сани¬тарно-гигиенических условий жилья, особенно в болотистых местах, и изменению планировки дома.<br /><br />Появление нового строительного материала (жженого и сырцово¬го кирпича, черепицы) позволило, особенно богатым крестьянам, стро¬ить во дворе вместо прежнего длинного дома столько отдельных по¬строек, сколько было женатых членов семьи.<br /><br />Наблюдения дореволюционных авторов совпадают с данными, со¬бранными во многих селах равнинной Осетии. Эти материалы свиде¬тельствуют о наличии здесь большого количества построек, мало отли¬чающихся по своему облику от городских. Тем не менее еще в первые годы Советской власти в равнинных селах насчитывалось немало ста¬рых турлучных и саманных домов, покрытых соломой и камышом, со¬хранявших нередко и очажное отопление.<br /><br />Отличительной чертой двора равнинных осетин являлось наличие кунацкой (уазагдон), состоявшей из одной комнаты и располагавшейся, как и у адыгов, вдали от жилых построек, ближе к улице. По словам С. В. Кокиева, кунацкая предназначалась специально для гостей, кото¬рые могли «заезжать туда во всякое время дня и ночи, не спрашивая ничьего на то разрешения». Здесь находились кровать, скамейка, таз и кувган; у осетин-мусульман, кроме того, оленья или козья шкуры для совершения намаза.<br /><br />В начале XX в. в связи с увеличением количества жилых построек во дворе кунацкая стала размещаться в одной из комнат жилого дома.<br /><br />Совершенно по-другому развивалось жилище у южных осетин, по¬селившихся в предгорьях на землях грузинских князей. Боясь, что кре¬стьяне могут стать хозяевами арендованных ими участков, князья не разрешали им строить обычные дома. В результате этого южным осе¬тинам, как и их соседям — горским грузинским поселенцам, приходилось жить в полуподземных постройках (ныкканд). Это было продолгова¬тое помещение, разделенное перегородкой на две половины, с отдель¬ными выходами. В одной из них располагалась семья, другая отводи¬лась под хлев. Помещение отапливалось очагом, расположенным в центре; дым выходил через небольшое отверстие в плоской крыше, ко¬торое служило и источником света.<br />Интересно отметить, что наряду с древним очагом у предков осетин существовал тандыр, остатки которого найдены в Змейском аланском: городище. Несомненно, что он был занесен сюда из Закавказья или из Средней Азии предками осетин.<br /><br />Кроме того, у осетин, живших в селах Ардон, Кадгарон и Дигора, довольно часто стала встречаться большая русская печь с лежанкой заимствованная ими у русских казаков. В конце XIX в. широко распро¬странилась также и русская железная печь (пец), которая обычно ста¬вилась не в хадзаре, где находился по-прежнему очаг, а в комнатах брачных пар. В это же время в предгорной полосе Юго-Осетии большое применение получила грузинская печь наподобие тандыра, именуемая у осетин турно.<br /><br />Таким образом, в XIX в. у предгорных и равнинных осетин сущест¬вовало несколько отопительных систем, заимствованных у соседей, в та время как в высокогорных районах по-прежнему господствовал очаг.<br /><br />Для освещения служила лучина (пазы цырагъ), заготовлявшаяся в определенных местах горной Осетии. Среди них особенно славились Цейское и Кударское ущелья, снабжавшие лучинами многие горные и равнинные селения. Лучины ставились в подсвечники (цырагъдаран) около очага так, чтобы свет равномерно распределялся по всему поме¬щению. В больших патриархальных семьях лучину нередко держал под¬росток или самая молоденькая невестка.<br /><br />Появление керосиновой лампы в Осетии относится только к 80-м годам XIX в. Но многие жители Юго-Осетии еще до этого пользовались для освещения нефтью, доставлявшейся сюда купцами из Баку в бур¬дюках.<br /><br />Внутреннее убранство жилищ горных осетин отличалось от равнин-ных, которые, находясь в более благоприятных географических условиях и ближе к городскому населению, внесли много нового в обстановку своего жилища. Наряду с осетинским маленьким круглым столиком, на трех ножках, деревянной тахтой и креслом здесь в богатых домах появились уже в 70—80-х годах XIX в. фабричные столы, стулья, дива¬ны, полированные шкафы и т. д. Вся парадная мебель и ценные старинные реликвии семьи обычно размещались в гостиной. Стены этого помещения у равнинных осетин завешивали войлоками, разукрашен¬ными орнаментом, коврами, а у горных осетин большей частью олень¬ими, медвежьими, козьими шкурами. В отличие от уата убранство хадзара было более скромным, причем вся мебель здесь находилась на мужской половине, куда женщины даже не входили. На стенах мужской половины хадзара часто можно было видеть старинное оружие — писто¬леты, шашки, турьи или оленьи рога, а на центральном большом столбе хадзара — бурки, башлыки, седла и т. д. На женской половине не пола¬галось мебели, кроме одной кожаной подушки, набитой шерстью и предназначавшейся для старшей женщины — афсин. Вся домашняя ут¬варь и предметы домашнего обихода располагались на женской сторо¬не. Здесь же находился у горцев ткацкий станок, большие деревянные сосуды для приготовления сыра и других молочных продуктов.<br /><br />Постельные принадлежности, состоявшие из шерстяных матрацев и одеял, больших пуховых подушек, прямоугольных и круглых, обшитых фабричными тканями, складывали на кровати особым образом.<br /><br />При каждом доме был двор (карт), который в горных районах за¬нимал небольшую площадку, огороженную каменным забором, а в равнинной полосе, как и у абхазцев, адыгов, ингушей и чеченцев, дости¬гал довольно больших размеров. Помимо жилых построек па обеим сторонам двора располагались сараи, навесы и кукурузные сапетки.<br /><br />Под навесами хранили домашнюю утварь, транспортные средства, сельскохозяйственные орудия и т. д. Сарай же летом служил кухней. Двор был отделен от усадьбы плетеным или деревянным забором (быру). Вдали от двора на усадьбе строились скотные помещения, лет¬ние и зимние стоянки, огороженные плетеными заборами, навесы для хранения жормов и т. д.<br /><br />В конце XIX в. во многих равнинных селах весь двор и усадьбу стали обносить высоким забором из булыжников, скрепленных извест¬ковым раствором (дурын быру). Тогда же появились и большие город¬ские парадные ворота (кулдуар).<br /><br />Таким образом, уже до революции в равнинных селах Осетии име¬лось большое количество жилых построек городского типа, принадле¬жавших не только кулакам, но и менее состоятельным крестьянам и сохранившихся до настоящего времени. К таким селам, например, мож¬но отнести Ольгинское, Эмаус, Кадгарол, Брут и Эльхотово и др., где, по данным хозяйственных книг, относящихся к нашим дням, подавля¬ющее большинство домов, построенных до Советской власти, принад¬лежало к указанному выше типу. Изменения, которые начали происхо¬дить в жилище осетин уже в первые годы Советской власти, сопровож¬дались, как говорилось, одновременно массовым переселением горцев на равнину и образованием там больших сел. Вначале многие пересе¬ленцы могли строить лишь турлучные дома, покрытые соломой. Только после победы колхозного строя началось широкое жилищное строитель¬ство в осетинской деревне, на смену старым жилым постройкам с со¬ломенными крышами пришли новые современные дома. В строительстве жилища колхозникам большую помощь оказывало государство путем предоставления им кредитов, долгосрочных ссуд, а также строительного материала (лес, кирпич, черепица, шифер и пр.) по твердой цене. Весь¬ма важную роль в этом деле сыграла и организация во многих колхозах кирпичных и черепичных заводов. Помощь колхозов проявлялась не только в снабжении колхозников материалами, но и в строительстве жилищ для инвалидов, вдов, осуществляемом силами колхозных строительных бригад. Отметим, также, что большую помощь в строительстве жилища горским переселенцам оказывали помимо равнинных осетин русские и грузинские мастера. Обычно русские строили фундамент, воз¬водили стены, грузины-рачинцы заготовляли большей частью сами же .лес и делали крышу, двери, рамы, ставни, потолки и полы. В послевоен¬ный период еще шире развернулось жилищное строительство во всех селах равнинной и предгорной Осетии, что объясняется отчасти прито¬ком новых переселенцев с гор. С 1957 по 1958 г., например, в сел. Брут было построено 60 домов, Эльхотове — 50, Кадгароне — 45 и т. д.<br /><br />Наиболее распространенным типом жилища осетин повсеместно является квадратный дом, состоящий из нескольких смежных комнат, •остекленной веранды или открытой террасы. Дом ставится вдоль улицы на высоком фундаменте (80—90 см), иногда с полуподвалом для хо¬зяйственных целей. Стены его делаются из жженого, реже из сырцового, кирпича и дерева. Он имеет четырехскатную крышу, крытую черепицей, шифером (реже железом или дранкой), и обычно крылечко у парадного входа. Иногда такой дом строится из двух этажей, причем по традиции, идущей от прежнего горского жилища, все парадные комнаты (уат) располагаются во втором этаже, а остальные жилые помещения, в том числе хадзар, находятся в нижнем этаже, где и проходит в основном жизнь семьи, особенно в зимнее время. Дом штукатурится изнутри, а если он не имеет кирпичной облицовки, то и снаружи, и белится изве¬стью; все комнаты имеют дощатые потолки и полы, за исключением хадзара, где пол часто бывает по-прежнему земляной; двери и пере¬плеты окон, ставни, балюстрады веранды покрываются масляной крас¬кой голубого или зеленого цвета.<br /><br />Наряду с квадратным домом, совершенно не отличающимся от го¬родского типа жилища, распространен, особенно у северных осетин, и другой тип застройки, когда жилые постройки расположены под од¬ной крышей с сараем. Такое жилище, хорошо известное на равнине и в прошлом, имеет 2—3 комнаты, одна из которых хадзар, с отдельными выходами на открытую террасу или стеклянную веранду, и сарай, часто используемый как летняя кухня. Однако в настоящее время этот тип жилища постепенно вытесняется квадратным домом. С исчезновением у осетин больших семей отпала надобность строить и длинные много¬комнатные дома. Характерной чертой современного жилища осетин-му¬сульман является то, что прежде глухая стена дома, обращенная к ули¬це, теперь имеет окна. Во многих случаях дом возводится в глубине двора и обращен фасадом к улице.<br /><br />Современное жилище горной Осетии характеризуется двумя основ¬ными типами, прошедшими в своем развитии также определенный ис¬торический путь. К первому относится двухэтажный дом, распростра¬ненный преимущественно в высокогорных и отчасти в горных лесистых районах, что объясняется обилием строительного материала, а в прош¬лом, кроме того, стремлением сэкономить землю для посева. В лесистых местах первый этаж такого дома воздвигался из камня, а второй — из дерева или плетеных прутьев; стены его обмазаны глиной с обеих сторон и побелены изнутри. В безлесных районах дом строился целиком из камня.<br /><br />В прошлом ввиду большой скученности при жилом комплексе дво¬ров не было. Поэтому на улицу из второго этажа попадали через крышу соседнего дома и спускались по внешней каменной лестнице. Одним из главных недостатков этого жилища было то, что во время сильных и продолжительных морозов, особенно часто бывающих в высокогор¬ных районах, семья переходила жить на время в первый этаж, распо¬лагаясь рядом со скотом в отдельном отгороженном помещении.<br /><br />В настоящее время планировка такого дома существенно измени¬лась. Теперь он строится целиком из жилых помещений с балконом или верандой на втором этаже, имеет двор. Однако в планировке дома со¬хранился и ряд традиционных черт: хадзар по-прежнему делается боль¬ше по размеру и к нему обязательно пристраивается кабис. Изоляция скотных помещений от дома и возведение их вдали от него явились наи¬более важным моментом в развитии горского жилища осетин, создав¬шим нормальные санитарно-гигиенические условия.<br /><br />Второй тип жилища представляет собой одноэтажный каменный или деревянный дом, состоящий из общей большой кухни, нескольких комнат для членов семьи и гостиной, расположенных часто под одной крышей и в один ряд, имея отдельные выходы на террасу, вытянутую во всю длину дома. К дому примыкают хозяйственные постройки, а иногда и приусадебные участки. Этот тип дома наиболее распростра¬нен в низменных районах, где ему благоприятствует рельеф местности, а в прошлом и большее количество земли по сравнению с высокогор¬ными селами. До революции такие дома были только у очень богатых людей.<br /><br />Большим достижением в строительстве жилища горных районов является замена в ряде мест Северной и Центральной Осетии, а в Южной почти целиком плоской земляной крыши четырехскатной, покрытой черепицей, шифером, железом или дранкой (последняя получила рас¬пространение исключительно в Юго-Осетии). Эта замена, начавшаяся в ряде мест еще до коллективизации, избавила горцев от ухода за зем¬ляной крышей и обеспечила прочность жилых построек. Во многих высо¬когорных селах Юго-Осетии крыши строят с крутым скатом, чтобы об¬легчить сползание снега, особенно во время сильных снегопадов. Дома с земляными крышами строятся в основном в селах Центральной и Се¬верной Осетии, а также в верховьях Ксани и Арагвы. Характерно, что здесь сохраняются традиционные методы и приемы при сооружении стен, строительстве крыши, во внутреннем убранстве и т. д. Как прежде, при кладке стен между камнями засыпают вместо цемента землю и щебень. Земляная крыша ставится с небольшим наклоном для стока воды. Процесс сооружения такой крыши следующий: сначала уклады¬вают несколько продольных и поперечных балок, затем на них насти¬лают хворост, солому и все покрывают землей или, что считается лучше, глиной, которую утрамбовывают. В прошлом вся крыша главного по¬мещения — хадзара — покоилась в основном на одной центральной бал¬ке (астауыккаг ахараг), которая, в свою очередь, опиралась в центре на огромный столб (астауыккаг саджындз). В этих домах стены и сей¬час нередко возводят выше крыши, с тем чтобы создать открытую пло¬щадку между ними, которая бы служила для «просушки зерна, шерсти, а также для отдыха.<br /><br />Старое горское жилище осетин не знало, за редким исключением, дощатых потолка и пола. Вместо окон оставляли в стене маленькие отверстия, закрывавшиеся внутренними ставнями из каменных плит или досок; во многих случаях окном служило дымоходное отверстие на кры¬ше — эрдо. Входы были настолько низки, что нужно было сильно на¬гибаться, чтобы войти в помещение. Дверью служила толстая дубовая доска, которая закрывалась своеобразным осетинским замком (ирон гуыдыр).<br /><br />Хотя уже в начале XX в. в некоторых горных селах появились чу¬гунные и жестяные русские печи, очаг, располагающийся большей Ча¬стью в центре хадзара, оставался до недавнего времени главной ото¬пительной системой. В нем неугасимо летом и зимой поддерживался огонь. В Юго-Осетии, например, для этой цели в очаг подкладывали колоссальных размеров бревна одно за другим, подвозившиеся сюда на волах. Отличительная черта осетинского очага заключалась в том, что он выполнял две основные функции: хозяйственную и религиозную. Над очагом опускалась цепь с крючком на конце, на котором висел котел (аг) для варки пищи или четырехугольная плита из железа или камня для обжарки лепешек.<br /><br />В советское время была проведена коренная перестройка всего жилища горных осетин на современный лад: во всех жилых помещениях появились большие окна, двери преимущественно городского типа, а в комнатах женатых членов семьи нередко настилают дощатые полы и потолки. Наряду с перестройкой старых домов повсюду началось стро¬ительство новых, в том числе двухэтажных, отличающихся городской планировкой и внутренним убранством. Наибольший размах новое жилищное строительство получило в горных селах Юго-Осетии, что объяс¬няется помимо общего более высокого благосостояния горцев также большим количеством леса. Особенно выделяются в этом отношении Кударское ущелье, где жители после открытия Квайсийского рудника получили широкие материальные возможности строить на месте своих старых небольших каменных построек новые, преимущественно одно¬этажные деревянные дома с четырехскатными крышами, покрытые шифером или дранкой. Такой дом обычно состоит из нескольких комнат современного типа, оштукатуренных или оклеенных обоями, с высокими дверями и большими окнами, закрывающимися двустворчатыми став¬нями, имеет остекленную веранду и городскую отопительную систему. Жилище подобного типа встречается и в других районах Юго-Осетии, что говорит о высоком уровне материального благосостояния колхоз¬ников.<br /><br />Большие изменения произошли и в использовании жилых помеще¬ний. Наличие отдельных комнат почти для каждого взрослого члена семьи дало возможность теперь освободить хадзар из-под жилья и ис¬пользовать его только как кухню. Лучшая комната в доме отводится .под гостиную. Особое внимание обращает на себя городское убранство комнат: покупные железные или никелированные кровати с чистыми постелями, убранными в традиционной манере, столы, стулья, шифонь¬еры, стенные зеркала, диваны, ковры. Среди этих предметов нередко встречаются и изделия осетинских мастеров, в частности диваны, спин¬ки которых покрыты красивым резным орнаментом. Проще всего об¬ставлен хадзар, где сохранились традиционные черты убранства: на мужской половине вдоль стены стоит длинный стол, за которым обедает теперь вся семья; предметы домашнего обихода и утварь выставляются обычно на женской стороне.<br /><br />Произошли довольно большие изменения в отопительной системе жилищ. Наблюдается повсеместное распространение печи с плитой ^вместо очага и (почти исчезнувшей из быта осетин русской железной печки, а также появляется голландка, применяемая часто в квадратных домах для отопления смежных комнат. Наряду с этим летом исполь¬зуются времянки (сардыгон пец), устраиваемые часто в сараях и реже под навесами во дворе для выпечки хлебов и приготовления пищи.<br /><br />Бажным событием в жизни осетин явилась электрификация кол¬хозного села, проводившаяся по всей равнинной и Предгорной Осетии и способствовавшая развитию хозяйства и повышениях общей культуры населения, что привело к изменениям и в быту колхозников. В домах колхозников появились стиральные машины, холодильники и другие электроприборы.<br /><br />Вместе с тем следует отметить, что электричество отсутствует до сих пор во всей Центральной и во многих горных районах Южной Осетии, что является большим препятствием на пути хозяйственного и куль¬турного развития горцев.<br /><br />После организации колхозов и обобществления скота отпала необ¬ходимость строить во дворах многочисленные скотные помещения. Од¬нако во дворе по-прежнему можно часто встретить крытое строение, где обычно совершаются пиршества, свадьбы и похороны, в нем же часто хранят кукурузные початки. Кроме сарая во дворе расположены хозяй¬ственные помещения. Фруктовые деревья и клумбы придают двору при¬влекательный вид. Двор и усадьба обносятся по-прежнему плетеным, деревянным и реже каменным забором. Дом имеет большие деревянные ворота с калиткой, покрашенные масляной краской красного цвета и опирающиеся на массивные своды из жженого кирпича. Следует отме¬тить, что жилища осетин как гордых, так их равнинных имеют много общего с жилищем соседних народов, что говорит о многовековых куль¬турных взаимосвязях этих народов. Вместе с тем в жилище осетин име¬ется ряд существенных черт, которые отсутствуют у соседних народов. Приведенный материал свидетельствует о коренных изменениях в жи¬лище осетинского крестьянства, происшедших за годы советской власти, показывает неуклонное сближение сельского и городского жилища.<br /><br /><br />Б. А. Калоев. Осетины.<br /> http://osetins.com/2007/10/02/domashnie-promysly-i-remesla.html Важное место в хозяйстве Осетии в XIX — «начале XX в. занимали домашние промыслы. Наибольшее развитие получили те из них, которые были связаны с имеющейся сырьевой базой. Скотоводство обеспечивало натуральное хозяйство горцев продук¬тами и сырьем. Из шерсти осетинки изготовляли превосходные сукна, считавшиеся в Терской области наилучшими и широко известные под названием «осетинских сукон». С давних времен изготовлялись вой¬лочные изделия — шляпы, бурки, валяные сапоги, войлочные паласы и др. Был развит скорняжный промысел, заключавшийся главным об¬разом в обработке овчины и, реже, козьих шкур. Из овчин делались шубы, папахи, мужские брюки, обувь и т. д. Быт Осетин admin Tue, 02 Oct 2007 22:08:25 +0400 Важное место в хозяйстве Осетии в XIX — «начале XX в. занимали домашние промыслы. Наибольшее развитие получили те из них, которые были связаны с имеющейся сырьевой базой.<br /><br />Скотоводство обеспечивало натуральное хозяйство горцев продук¬тами и сырьем. Из шерсти осетинки изготовляли превосходные сукна, считавшиеся в Терской области наилучшими и широко известные под названием «осетинских сукон». С давних времен изготовлялись вой¬лочные изделия — шляпы, бурки, валяные сапоги, войлочные паласы и др. Был развит скорняжный промысел, заключавшийся главным об¬разом в обработке овчины и, реже, козьих шкур. Из овчин делались шубы, папахи, мужские брюки, обувь и т. д.<br /><br />Наибольшее развитие в XIX в. в горах Северной и особенно Цент¬ральной Осетии, где овцеводство составляло ведущую отрасль хозяй¬ства, получило суконное производство. Здесь в отличие от других районов Осетии сукно производилось как для собственного употребления, так и для продажи. Отсюда шерсть сбывалась в Юго-Осетию и на рав¬нину Северной Осетии, где из нее изготовлялись сукна, войлок и дру¬гие предметы для собственного употребления. Особенно высоко цени¬лось сукно из козьего пуха, которое в основном использовали для шитья башлыков и, реже, черкесок.<br /><br />Изготовление сукна начинается с подготовки шерсти. Шерсть сна¬чала моют с мылом, просушивают, а затем чистят и сортируют. Очища¬ют шерсть руками, отделяя от нее разный сор и самую длинную гру¬бую шерсть, после чего начинают расчесывать на специальном греб¬не (пиран), состоящем из металлических острых зубьев, насаженных на деревянную подставку. Клочок шерсти расчесывается по обе сто¬роны гребня до тех пор, пока вся грубая шерсть не отойдет от мяг¬кой (подшерстка). Затем шерсть делится на два сорта — длинную и короткую. Длинная идет на основу, т. е. на продольную нить ткани, короткая — на уток, т. е. на поперечную нить. После расчесывания шерсть взбивают лучком (фадзагъдан), состоящим из дугообразной хворости¬ны с натянутой на нее ниткой.<br /><br />Второй этап подготовки шерсти для тканья — это прядение шерсти и сучение ниток. У осетин не привились самопрялки, широко распро¬страненные у терских казаков и некоторых других горцев. Осетины :пряли в основном веретеном (алхуи), отличающимся довольно прими¬тивным устройством. Прядение ведется руками, шерсть вытягивается и накручивается на веретено. Пряжу, предназначенную для основы, прядут особо и сматывают с веретен на четыре специально вбитых в землю колышка. Нить пряжи наматывается на колышки рядами. Затем ее снимают с кольев, завязывают петлями (хъулта), и пряжа готова для тканья.<br /><br />В Осетии употреблялся весьма примитивный ткацкий станок, имев¬ший большое сходство с подобными ему станками у ингушей, чеченцев и балкарцев и отличавшийся во многом от дагестанского ткацкого станка. Он состоит из кресла, на котором сидит ткачиха; впереди под руками ткачихи находится горизонтально вращающийся валик, на который прикрепляются нитки основы и наматывается уже сотканное сукно.<br /><br />Последний процесс обработки сукна состоял в его уваливании. После тканья сукно мыли в теплой воде с мылом или же в серно-щелочных минеральных водах, имевшихся во многих селах горной Осетии; затем его уваливали ногами, после чего мыли в холодной воде, а затем вновь уваливали. Сукно слегка высушивали и еще влажным расправля¬ли, распластывали, вытягивали, окончательно просушивали и скатыва¬ли в трубку. Лучшее сукно делали из белой или серой шерсти, оно це¬нилось выше, чем крашеное сукно. Большим спросом пользовалось так¬же сукно из верблюжьей шерсти, изготовлявшееся моздокскими осети¬нами. С давних времен в горах Северной и Центральной Осетии из шерсти изготовляли бурки и войлоки. Исключение составляла Юго-Осетия, где вместо бурок употребляли накидки, сделанные из грубого домотканого сукна. Большим спросом среди состоятельных осетин Се¬верной Осетии пользовались кабардинские бурки, а в Юго-Осетии да¬гестанские, андийские, или, как их называли, «лежские», славившиеся по всему Кавказу.<br /><br />Широкое развитие в Осетии получило войлочное производство. Осетинские войлоки, подобно балкарским, карачаевским, чеченским и др., со вкатанным растительным орнаментом, пользовались издавна большим спросом на рынках, особенно в Грузии, где осетины их про¬давали, покупая взамен фабричные ткани, соль, медные котлы и дру¬гие вещи. Кроме бурок и войлока из шерсти делали войлочные шляпы с широкими полями, распространенные также у многих народов Се¬верного Кавказа. Для их изготовления шерсть, так же как и для сукна, подвергается предварительной обработке. На широкий плетень рассти¬лается циновка (хъисын). Приготовленная шерсть равномерно раскла¬дывается на циновку, причем мягкую и короткую кладут внутрь, длин¬ную сверху; затем шерсть обрызгивают теплой водой и закатывают в циновку, уваливая до нужной толщины. Готовую бурку разворачивают и расчесывают металлическими гребешками, затем снова замачивают в холодной воде и снова сушат, после чего кроят и шьют.<br /><br />Аналогичен описанному выше и процесс изготовления войлока и войлочных шляп.<br /><br />Обработку овчины начали производить очень давно, и до настоя¬щего времени это занятие распространено, особенно в горах.<br /><br />Выделка овчины начинается с момента, когда шкуру снимают с животного, затем ее вешают и просушивают. Мех посыпают солью, сме¬шанной с отрубями, свертывают на несколько часов, а потом квасят в течение двух-трех дней в деревянной кадушке в специальном растворе, (уалдыгъ). Затем овчину сушат, посыпают смоченным солодом и, за¬вернув, оставляют на ночь. Выквашенную овчину мнут руками до тех пор, пока она не становится мягкой.<br /><br />Шкуры крупного рогатого скота — волов, коров, телят и др. — че¬рез два-три дня после снятия с животного растягивают на полу и слег¬ка солят. Натянув концы шкуры, их прибивают к земле, просушивая таким образом несколько дней. Потом шкуру кладут на чердак рядом с дымоходом и коптят. После этого разрезают на несколько узких про¬долговатых кусков (шулт). Ширина такого куска обычно соответст¬вовала ширине подошвы самодельного чувяка. В прошлом обработка кожи производилась при помощи кожемялки (паре) общекавказского типа. Из обработанной кожи изготовляли горскую обувь (арчи), верев¬ки, сбруи и т. д. С обработкой кожи было связано и седельное произ¬водство. Этот вид ремесла имеет глубокие традиции, идущие в аланскую эпоху, что подтверждается археологическими раскопками. «В прежнем военном быту, да и теперь, — писал С. Кокиев, — седло имело весьма важное значение, как и оружие, а потому седельное мастер¬ство довольно распространено между осетинами».<br /><br />Почти в каждом селении, особенно на равнине Северной Осетии, были свои мастера, изготовлявшие седла и отдельные принадлежности к нему, а также уздечки, кнуты и т. д.<br /><br />Приготовление сыра (цыхт) из коровьего и овечьего молока отно¬сится к самым древним занятиям осетин. Судя по многочисленным гли¬няным кувшинам различных размеров, найденным в Змейском аланском городище, можно полагать, что приготовление сыра было широ¬ко распространено и у предков осетин — алан. Осетинский или кобинский сыр из овечьего молока, отличающийся высокими вкусовыми качествами, издавна широко известен по всему Кавказу и за его преде¬лами. Особенно широко он стал известен во второй половине XIX в. В 1884 г. осетинским сыром заинтересовалась даже Петербургская Военно-Медицинская Академия, в лаборатории которой был произведен химический анализ сыра, получивший там высокую оценку. В 1893 г. исследователь Е. Е. Ростовцев отмечал, что «осетинский сыр считается одним из лучших сортов сыра, приготовляемых на Кавказе». При¬готовление этого сыра производилось главным образом в горах. Вы¬сокая калорийность сыра и его вкусовые качества объясняются благо¬приятными природными условиями, в которых находились овцы. Осо¬бенно славился сыр, приготовляемый жителями Кобинской котловины и Турсовского ущелья, отчего осетинский сыр часто и называется кобинским. Приготовление сыра входило целиком в обязанность женщин. Высоко ценился также сыр, приготовлявшийся жителями Закинского, Нарского и Хилакского ущелий Северной Осетии.<br /><br />Процесс приготовления сыра состоит из следующих этапов: не¬снятое свежее молоко (коровье, овечье) процеживается через фильтр (фаршудзан). Затем молоко заквашивается особой жидкостью (ахшан), приготовленной из высушенного телячьего, ягнячьего или козлиного желудка и сыворотки. Через час или два моло.ко свертывается и из него начинают руками отжимать сыр, а потом его помещают в формы. Сыр солится и кладется в рассол (цахдон).<br /><br />Масло приготавливается исключительно из коровьего молока, при¬чем делается это в основном осенью. Собранное за несколько дней мо¬локо наливается в высокую деревянную кадушку (къулаг), выдолблен¬ную из ствола дерева, со вставным деревянным дном. Снаружи она обтянута железными обручами. Сбивают масло мутовкой, имеющей длинную ручку, к которой прикреплена внизу крестообразная деревян¬ная пластинка. Сбивание масла производится и другими способами. Так, эта же маслобойка сверху покрывается козьей или телячьей шку¬рой и плотно обтягивается бечевкой, затем подвешивается на веревке к потолку и раскачивается до тех пор, пока в ней не собьется масло. В наши дни для получения масла широко применяются маслобойки и сепараторы.<br /><br />Осетины умеют приготовлять кефир, отличающийся высокими вку¬совыми и целебными свойствами. Кефир делается из свежего молока и заквашивается особыми грибками, называемыми капу.<br /><br />С давних времен сыр и масло не только использовались для соб¬ственного употребления, но и продавались на рынках многих городов Кавказа: Владикавказа, Цхинвали, Тбилиси, Нальчика и др. На рын¬ках городов были отведены целые торговые ряды, где в большом коли¬честве скупался осетинский сыр для перепродажи.<br /><br />По сообщению газеты «Тифлисский листок», в 1900 г. через Цхин¬вали ежегодно перевозилось скупщиками в города Грузии 6 тыс. пудов одного осетинского сыра. Наиболее высоко (10 руб. за пуд) ценил¬ся сыр, приготовлявшийся в Кобинской котловине, Турсовском ущелье, Туалетии, в верховьях Большой Лиахвы.<br /><br />В горной полосе и на равнине Осетии с древних времен были раз¬виты деревообрабатывающие промыслы. Осетин сам делал из дере¬ва необходимые ему в хозяйстве предметы, начиная от арбы, древней сохи и бороны и кончая мебелью и посудой тончайшей художественной работы.<br /><br />В начале XIX в. у осетин уже были деревянные кровати, кресла, украшенные резьбой, маленькие круглые столики на трех ножках и т. д. «Искусство точить и резать дерево в Осетии, —отметил С. Кокиев, — весьма древнее и сильно развито повсеместно, а потому осетин в своем домашнем обиходе пользуется почти исключительно де¬ревянной посудой, вытачиваемой или вырезываемой». Особенно сла¬вились до недавнего времени деревообрабатывающим промыслом Джавское и Кударское ущелья Юго-Осетии, Дигория и Куртатинское ущелье Северной Осетии. В Кударском ущелье из цельного ствола дерева изго¬товляли огромные кадки (гарз) и корыта (арынг). При изготовлении кадок сердцевину дерева сначала вычищали при помощи топора, а за¬тем выжигали. Изготовляемая кударцами утварь (чашки, тарелки, пивные бокалы и пр.) отличалась массивностью.<br /><br />Более высокого развития обработка дерева достигла в Джавском ущелье, в частности в ряде сел (Ханикатикау, Згъубир, Ерман) в вер¬ховьях Большой Лиахвы. Здесь было очень много мастеров, изготовляв¬ших из дерева домашнюю утварь — чашки, тарелки, ложки, ведра и т. д., а также сельскохозяйственный инвентарь. Большим искусством отличались изделия мастеров Куртатинского ущелья, особенно братьев Елза и Астархан Колиевых (сел. Лац), изготовлявших на особом токарном станке (зырн) изящную мебель и утварь. Изделия Колиевых до сих пор можно встретить во многих домах Центральной и Северной Осетии. Они не раз экспонировались на всероссийских и кавказских сельскохозяйственных выставках. Так, в 1898 г. на одной из таких вы¬ставок в Москве был представлен осетинский столик на трех ножках, сделанный Астарханом Колиевым, удостоенным за него медалью «За усердие». Колиевы имели немало своих учеников в разных селах Се¬верной Осетии.<br /><br />В равнинной полосе Осетии под влиянием русских мастеров глав¬ным образом развивалось производство транспортных средств. Круп-ными центрами по изготовлению арб, бричек, фургонов и т. д., а также отдельных частей к ним являлись селения Алагир и Ардон.<br /><br />В последнее время отпала необходимость в изготовлении деревян¬ной посуды, домашней утвари и мебели, так как появилась фабричная мебель, фарфоровая и эмалированная посуда. Однако искусство старых мастеров-деревообделочников не исчезло. Они передают свои знания и опыт новому поколению.<br /><br />Обработка металла у осетин имеет глубокие традиции, уходящие в кобанскую эпоху. Многочисленные кобанские бронзовые предметы сви¬детельствуют о высоком мастерстве и художественном вкусе предков осетин. Об этом же говорят средневековые аланские предметы из Змейских катакомбных могильников. Находки железных, бронзовых и золотых изделий местного производства (сабли, ножи, ножницы, мно¬жество бронзовых золоченых блях и т. д.) несомненно подтверждают существование у алан-осетин в средние века кузнечного, оружейного и ювелирного производства. Византийский историк Лаоника Халкоядиласа отмечал, что аланы «из меди изготовляют оружие, называющееся аланским». В нартоких сказаниях упоминается оружие (меч — кард, секира — цирхъ, копье — арц, лук — ордын, стрела — фат, щит — уарт, кольчуга — згъар, шлем— така), изготовлявшееся средневековыми ре¬месленниками аланами-осетинами.<br /><br />Наиболее высокого развития я широкого распространения достиг¬ло у алан кузнечное дело. Это нашло отражение в нартском эпосе, в частности в образах двух божеств — покровителей кузнеца — Курдалагона и Сафа. Курдалагон «не только кует героям оружие, но и зака¬ляет самих героев».<br /><br />После монгольского нашествия металлообрабатывающие промыслы у осетин в горах пришли в упадок. Совершенно исчезли ювелирное и оружейное производство, более или менее сохранилось кузнечное дело, без которого не могло существовать хозяйство горца. Этнографи¬ческий материал показывает, что в горной Осетии каждое ущелье из¬давна имело своих кузнецов, живших в определенных селах и обычно передававших свое мастерство из поколения в поколение. Такими потом¬ственными кузнецами, например, были Кдоевы из сел. Гули Куратинского ущелья, Дзолаевы из сел. Стур-Дигора Дигорского ущелья, Саутиевы из сел. Нар Нарского ущелья, Кесаевы из сел. Кесатикау Закинского ущелья и т. д. Многие из этих фамилий известны как фамилии кузнецов с конца XVIII — начала XIX в.<br /><br />Единственной поставщицей железа и меди для Осетии до XVIII в. была Грузия. С начала XIX в. сюда стало поступать и русское железо, доставлявшееся армянскими купцами. Местные мастера из материала заказчика выделывали лемехи для сох, осетинские косы, серпы, надо-чажные цепи, щипцы для углей, вертела, железные подсвечники и т. д. Из меди делали огромные пивоварные котлы (цачинаг). Их изготовля¬ли из меди двух форм: с широкими днищами и с острыми на подстав¬ках.<br /><br />Во второй половине XIX в., после переселения осетин на равнину, в связи с ростом их экономики увеличивается и число ремесленников и, в частности, кузнецов. В этом отношении особенно выделялась равнин¬ная полоса Осетии, где появилось значительное число ремесленников большей частью уже оторвавшихся от сельского хозяйства.<br /><br />В конце XIX — начале XX в. вновь возрождается в Осетии юве¬лирное производство, находившееся, главным образом, в руках дагестан¬ских (лакских) (мастеров — золотокузнецов, живших в равнинных селах (Ардон, Дигора, Кадгарон и др.) Лакские мастера-отходники, оши¬бочно именовавшиеся осетинами «кумыки», проникали даже в отдель¬ные горные селения Осетии. Осетины, обучавшиеся у дагестанских мастеров, особенно выделялись умением делать с большим искусством украшения национального костюма (кинжалы, мужские и женские поя¬са, браслеты, кольца и т. д.).<br /><br />Например, в Юго-Осетии широко был известен талантливый мастер-золотокузнец Николай Джатиев из сел. Нижнего Сба Джавского ущелья, который обучался ювелирному делу еще с 80-х годов XIX в. в Тбилиси у известных дагестанских мастеров, а затем работал с ними около 25 лет. После Октябрьской революции он переехал в г. Цхинвали. Его изделия (бокалы, оправа рогов, кинжалы, мужские и женские поя¬са и т. д.), украшавшиеся национальным орнаментом, отличались боль¬шим мастерством и художественным вкусом.<br /><br />Вновь возродилось у осетин и оружейное производство, появившее¬ся в горах в конце XVI в. Осетинские мастера делали огнестрельное оружие, стволы ружей, сабли, кинжалы, нередко украшая их серебря¬ной и золотой оправой. Большое распространение в Осетии имело покуп¬ное оружие,, среди которого особенно высоко ценились крымские (хъримаг), грузинские (гурдзиаг) и турецкие (мустафа) ружья.<br /><br />Осетинские мастера по металлу не ограничивались одной опреде¬ленной узкой специальностью. Такие мастера, как Нафи Лацоев (сел. Ардон), Кизибек Алдатов (сел. Старый Батакаюрт), Цара Кудзаев (сел. Вакац), Батырбег Кцоев (сел. Гули), и многие другие работали одновременно кузнецами, оружейниками и ювелирами.<br /><br />В XIX в., особенно в горах, оплата ремесленников производилась натурой. В Дигории, например, почти каждое общество нанимало куз¬неца на целый год, платя ему от двора по одному барашку. Позже вза¬мен этого кузнеца давали в год полтора пуда зерна, одно ведро кваса и пять пирогов. В конце XIX —начале XX в. плата кузнецу, как и другим ремесленникам, производилась почти везде деньгами. Кузнец пользо¬вался большим уважением в обществе. На поминках для него выделя¬лась особая доля (курды хай), состоявшая обычно из ляжки быка и кувшина араки. Было принято также приносить кузнецу в качестве подарка большой пирог (курды гудын) с начинкой из сыра.<br /><br />Осетины издавна были искусными мастерами по обработке камня. Свидетельством этого может служить сохранившееся до сих пор в го¬рах огромное количество полуразвалившихся башен, замков и над¬земных склепов, сооруженных местными мастерами.<br /><br />В XIX в. под влиянием дагестанских мастеров в равнинной по¬лосе Северной Осетии появляется новый вид художественной обра¬ботки камня. Надмогильные камни стали украшать национальным орнаментом, изображением элементов костюма, личного оружия, лошади и т. д. Центром обработки камня издавна было сел. Заманкул. Изготовлением надгробных камней, широко распространенных по всей Северной и Центральной Осетии, занимались многие заманкульцы — Кирсановы, Фриевы, Кастуевы и др. Этот промысел известен также в некоторых селах верховьев Терека (Окрохъана, Реш) и Боль¬шой Лиахвы (Ерман). В настоящее время обработка камня не пре¬кратилась и сохранила свои прежние традиции. Более того, в ряде сел Юго-Осетии из камня стали делать молотильные катки, появив¬шиеся после коллективизации.<br /><br />Сохранилась до наших дней в значительной мере и обработка кости и рога. Рога, как и раньше, служат сосудами для употребления различных национальных напитков. Осетинское пиво, например, пода¬ют, особенно в торжественных случаях, в больших турьих и воловьих рогах емкостью нередко до полутора литров. Такие рога всегда имели большой спрос у любителей, и горцы, пользуясь этим, сбывали их в городах и на проезжих пунктах, в частности по Военно-Грузинской до¬роге. В настоящее время обработка рогов и украшение их серебром производятся в артелях, созданных в городах. В отличие от этого про¬мысла значительно сократилось производство некоторых других изде¬лий из кости и рога (газырей, рукояток кинжалов и ножей и пр.) в связи с отмиранием обычая носить только национальный костюм и его украшения.<br /><br />В домашних занятиях осетин важное место занимали художест¬венное тканье и вышивание золотом, выполнявшиеся главным обра¬зом девушками. Эти занятия были широко распространены по всей Осетии. Вышивку золотыми и серебряными нитками (хардгахуыд) по бархату и на фабричной ткани производили и производят в настоя¬щее время при помощи пялец и иглы. Тканье тесьмы для отделки ко¬стюмов, шнурков для пистолетов, поясов и т. д. делали при помощи специальных карт, железного или рогового ножа. Основа натягивает¬ся железным крючком. После того как вещь выткана, ее смазывают раствором чистого клея и полируют кабаньим клыком, затем вытира¬ют губкой, смоченной в горячей воде, и снова выглаживают клыком, от¬чего вещь становится более твердой и блестящей.<br /><br />Вышивание золотом и художественное тканье отличались давни¬ми традициями. То, что они хорошо были знакомы аланам-осетинам еще в средние века, подтверждают, в частности, находки из Змейских катакомбных могильников, среди которых имеется большое количество железных ножей и кабаньих клыков, обнаруженных рядом с женски¬ми скелетами.<br /><br />Предметы рукоделия отличаются издавна большим изяществом и красотой.<br /><br />Острый земельный голод, отсутствие средств к существованию, сла¬бое развитие ремесла и других побочных занятий издавна способство¬вали появлению у осетин отхожих промыслов. Уже в XVIII в. многие осетины, особенно из числа моздокских поселенцев, широко занимались извозом (чыра), перевозя на своих арбах, запряженных волами и вер¬блюдами, казенные и купеческие товары по единственной тогда Кав¬казской дороге от Астрахани через калмыкские степи до Моздока, а позже до Владикавказа и Тбилиси.<br /><br />Во второй половине XIX в. извоз оставался у осетин наиболее рас¬пространенным видом отхожего промысла. После проведения кавказ¬ской железной дороги этот вид отхожего промысла приобретает еще большее значение в связи с перевозкой огромного количества кукуру¬зы и пшеницы на железнодорожные станции и отправкой оттуда про¬мышленных товаров по городам Кавказа. Многие горцы были заняты на ремонтных работах дорог, в частности Военно-Грузинской. Зимой сюда для расчистки снежных завалов стекались осетины из многих сел верховьев Терека, Ардона, Большой Лиахвы, Ксани и Арагви. Живя на склонах перевала в домах казарменного типа, горцы остава¬лись здесь до весны, т. е. более семи месяцев. За свой каторжный труд, после которого многие оставались инвалидами на всю жизнь, горцы получали в месяц 15 руб. Важными пунктами для отхожего промысла горцев внутри Осетии являлись также Садонские рудники и Алагирский серебро-свинцовый завод, построенные в середине XIX в. Эти предприятия обеспечивали работой многих жителей Алагирского ущелья, прежде всего окружающих рудник и завод селений Садон, Згид, Ход, Црау, Бирагзанг и др. Работая шахтерами на сортировке руды и перевозке ее из Садона до станции Дарг-Кох, а также на за¬воде, многие жители добывали себе этим средства к существованию. Другие горцы нанимались к помещикам, кулакам на равнине Север¬ной Осетии и в долине Грузии, обрабатывали их поля, убирали уро¬жай, получая за свою работу определенное количество зерна или денег.<br /><br />Развитие капитализма и рост городов на Кавказе вызывали уход значительного числа осетинского крестьянства в Тбилиси и Баку, в промышленные пункты Тквибули, Чиатура, Алаверди и др. Осетины работали на бакинских и грозненских нефтяных промыслах, на шах¬тах, на железнодорожных предприятиях. Вливаясь в ряды кадровых рабочих, многие из них постепенно осели на постоянное местожительст¬во в городах и промышленных пунктах, не порывая, однако, связи со своими селами. Уже до революции осетины составляли значительную часть населения Тбилиси и Баку. По переписи 1926 г., численность осетин достигала в Тбилиси 2890 человек, а в Баку — 801 человек, при¬чем подавляющее большинство осетинских жителей этих городов состав¬ляли переселенцы с юга. Отлив отходников из Северной Осетии про¬исходил большей частью в города и промышленные пункты России, включая даже сибирские золотые прииски, куда осетины отправлялись большими группами на заработки.<br /><br />В конце XIX в. отмечается новый этап в развитии отходничества у северных осетин, начавших выезжать на заработки почти во все страны мира. С. М. Киров, близко знакомый с жизнью осетин, писал: «Осетины давно знают, что такое капитализм, не только отечественный, но и заокеанский. Многие и многие из них годами живали в Америке, Канаде и там подлинно испытали капиталистическую эксплуатацию». Отправляясь в далекий путь, требовавший больших расходов, осетины продавали свой скот и имущество. Выезд за границу горцев происхо¬дил обычно большими группами односельчан или даже целым ущельем. В 1912 г. газета «Кавказ» сообщала: «В настоящее время в Алагире и во многих селениях Алагирского ущелья формируется несколько боль¬ших партий горцев, намеревающихся ехать в Америку, на Филиппины, Новую Зеландию или куда попало». Наибольшее число осетин-отход¬ников обосновалось в Маньчжурии и Северной Америке. Описывая быт осетин сел. Христиановское, М. К. Гарданов отмечал, что уже с 1895 г. безземельное крестьянство, «потеряв свою оседлость, бросается из стороны в сторону и, проводя жизнь вдали от родного края, ищет де¬нег — свое счастье в рудниках далекой холодной Сибири и в лесах Северной Америки».<br /><br />По неполным данным, в 1920 г. число осетинских эмигрантов-от¬ходников в США, Австралии, Канаде, Маньчжурии доходило до 15 тыс., значительное число их было и в других странах.<br /><br />Отход крестьянского населения В. И. Ленин считал прогрессивным явлением. «Он (отход.— Б. /С.) вырывает население из заброшенных, отсталых, забытых историей захолустий и втягивает его в водоворот современной общественной жизни. Он повышает грамотность населе¬ния и сознательность его, прививает культурные привычки и потреб¬ности». Эта характеристика может быть применена к осетинам. Крестьяне-отходники помимо приобретения ими знаний языков, преж¬де всего русского, вносили в деревню черты городской культуры и бы¬та, проявлявшиеся в костюме, предметах домашнего обихода, плани¬ровке жилища и даже в распространении новых сортов кукурузы, при¬сылавшихся отходниками из Канады и Северной Америки. По сведе¬ниям М. К. Гарданова, первые тракторы, появившиеся в сел. Христиа¬новское в 1918 г., были привезены из Америки отходниками Туаевым и Кадзасовым. Отходничество способствовало процессу разложения натурального хозяйства и патриархального быта осетин, приводило к ликвидации вредных обычаев — кровной мести, умыкания, калыма и пр., служило одной из главных причин распада больших патриархаль¬ных семей. Хотя многие осетины, побывавшие на отхожих промыслах, часто становились инвалидами, больными ревматизмом, туберкулезом, все же отходничество сыграло большую прогрессивную роль в жизни, осетин.<br /><br /><br />Б. А. Калоев. Осетины.<br />