http://osetins.com/ ru Осетия в XVIII веке - Осетия и Осетины, Алания, Аланы http://osetins.com/yandexlogo.gif http://osetins.com/ DataLife Engine http://osetins.com/2007/10/15/zaselenie-osetinami-predgorev-severnogo.html После присоединения Осетии к России, т. е. с середины XVIII в., началось формирование осетинских поселений на равнине Северного Кавказа и в предгорной полосе Грузии. Этот процесс, продолжавшийся длительный период, завершился лишь в советское время, после массо­вого переселения горцев на равнину. Наиболее ранними равнинными поселенцами являются моздокские осетины цайта, вышедшие из разных мест Северной Осетии. Они посели­лись в Моздоке сразу после его основания в 1763 г. Кроме того, часть .их разместилась на хуторах недалеко от города в моздокских степях. В 1792 г. здесь числилось 200 осетинских поселенцев. В начале XIX в. в 25 км от Моздока, на правом берегу Терека, возникло два больших .поселения осетин-дигорцев — Черноярское (1805 г.) и Ново-Осетиновское (1810 г.). Эти осетины, вошедшие позже в терские казачьи войска, переселились сюда из предгорий и горной Дигории. Осетия в XVIII веке admin Mon, 15 Oct 2007 01:41:00 +0400 После присоединения Осетии к России, т. е. с середины XVIII в., началось формирование осетинских поселений на равнине Северного Кавказа и в предгорной полосе Грузии. Этот процесс, продолжавшийся длительный период, завершился лишь в советское время, после массо­вого переселения горцев на равнину.<br /><br />Наиболее ранними равнинными поселенцами являются моздокские осетины цайта, вышедшие из разных мест Северной Осетии. Они посели­лись в Моздоке сразу после его основания в 1763 г. Кроме того, часть .их разместилась на хуторах недалеко от города в моздокских степях. В 1792 г. здесь числилось 200 осетинских поселенцев. В начале XIX в. в 25 км от Моздока, на правом берегу Терека, возникло два больших .поселения осетин-дигорцев — Черноярское (1805 г.) и Ново-Осетиновское (1810 г.). Эти осетины, вошедшие позже в терские казачьи войска, переселились сюда из предгорий и горной Дигории.<br /><br />Моздок до конца XVIII в. и до возникновения крепости Владикав­каз играл весьма значительную роль в экономической и культурной жиз­ни осетин.<br /><br />В XVIII в. возникло несколько предгорных селений у северных осе­тин— Карца, Бирагзанг, Дур-Дур, Урсдон, Караджаево и др. — и у южных осетин — Рустав, Корине, Цнелис. К первым равнинным по­селениям осетин относится и современная Орджоникидзовская осетин­ская слободка, созданная, по данным акад. П. Г. Буткова, в 1782 г. главным образом выходцами из Тагурского общества.<br /><br />Вырваться из горных ущелий и обосноваться на плодородной рав­нине было вековой мечтой осетинского народа. Однако массовое пере­селение осетин в предгорья — на Владикавказскую (Осетинскую) рав­нину началось лишь в первой половине XIX в., после ликвидации в этих местах кабардинских феодальных владений. Во второй половине XVIII в. осетинские общества через своих старшин неоднократно обра­щались к царскому правительству и его администрации на Кавказе с просьбой предоставить им для поселения предгорные равнины. Од­нако эта исконная мечта осетинского народа осуществилась лишь в первой трети XIX в.<br /><br />В 1822 г. по распоряжению генерала Ермолова Владикавказская равнина была разделена на четыре района, соответственно четырем обществам Северной Осетии. Тагаурскому обществу были отведены земли расположенные между реками Тереком и Майрамадагом, Куртатинскому — между Майрамадагом и Ардоном; Алагирскому — между Ардоном и Крупсом, Дигорскому — была выделена предгорная Дигория.<br /><br />До сих пор в памяти народа сохраняются рассказы очевидцев о рас­пределении земли на равнине между обществами северных осетин. По распоряжению Ермолова в 20—30-х годах XIX в. происходило массовое переселение северных осетин в предгорья. Недалеко от сел. Ардон, в степи, находится огромный курган, носящий имя этого генерала. Стоя на его вершине, Ермолов объявил представителям осетинских обществ, что равнина отныне отдается в пользование осетинам.<br /><br />Так, по р. Гизельдон образовалось пять небольших тагаурских фео­дальных селений, называвшихся по имени своих основателей: аул Зароевых (Алдатовы), аул Мамсуровых, Теговаул (Мамсуровых и Кануковых), аул Кануковых и аул Асланджери. По левому берегу Терека на Военно-Грузинской дороге возникли фамильные хутора Дударовых и Есеновых, а также хутор Кардиу, населенный фарсаглагами — Козыре­выми.<br /><br />К первым поселениям куртатинцев в предгорьях относятся однофамильные аулы Тезиевых (Верхний Суадаг), Борсиевых (Средний Суадаг) и Есиевых (Нижний Суадаг), а также Верхний и Нижний Фиаг, которые были населены разными фамилиями куртатинцев. Во второй половине XIX в. из названных аулов образовалось два селения — Ногкау (1867 г.), или Пысылмонкау (мусульманское село), и Кадгарок (1879 г.), или Ног-Куртат (Новый Куртат), занятое одним христиан­ским населением.<br /><br />Алагирцы образовали селения Салугардон (1824 г.) и Ардон. В 1850 г. рядом с Салугардоном было основано сел. Алагир, названное горной станицей. Оно возникло в связи с постройкой здесь Алагирского серебро-свинцового завода и поселением рабочих, переведенных с уральских и алтайских заводов.<br /><br />Царское правительство, заинтересованное в укреплении своих по­зиций на Кавказе, переселяя осетин на равнину, лучшие, наиболее пло­дородные земли в этих районах предоставило не горцам, а казачьим поселенцам. В 1825 г. по распоряжению Ермолова Кавказская дорога была перенесена на левый берег Терека и здесь был воздвигнут ряд укреплений, из которых позже образовались казачьи станицы: в 1837 г. Ардонская, в 1838 г. Урухская, Николаевская и Архонская, в 1849 г. Змейская. Они заняли большую часть края и его наиболее плодород­ные земли. Поэтому большинство осетин по-прежнему осталось жить в горах.<br /><br />Переселение на равнину совершенно не коснулось жителей Цент­ральной и Южной Осетии. Оно охватило только названные четыре боль­ших общества Северной Осетии, но из-за недостатка свободных земель на равнине большинство населения и этих обществ осталось на преж­них местах.<br /><br />Из 213 тыс. десятин земли на Владикавказской равнине, подвер­гавшейся переделу между новыми поселенцами, 106 тыс. десятин полу­чили 17 осетинских селений, в которых насчитывалось 3500 хозяйств и 21 тыс. жителей. 52 тыс. десятин было отведено четырем казачьим ста­ницам. 34 тыс. десятин получили осетинские феодалы, в том числе 13 тыс. десятин составили собственность Тугановых. 21 тыс. десятин отошла к казне.<br /><br />Неравномерно распределялись земли на равнине между осетински­ми обществами. Наибольшее количество земли было выделено крестья­нам Тагаурского общества — 65 тыс. десятин, Куртатинское общество получило 15 тыс., Алагирское — 13 тыс. и Дигорское — 12 тыс. десятин. Тагаурское общество заняло весь правый берег Терека, свободный от казачьих поселений.<br /><br />Многие равнинные осетинские селения строились наподобие ка­зачьих станиц, с правильной уличной планировкой, но вместе с тем для них характерно наличие родовых кварталов, что свидетельствовало о живучести у осетин родовых и общинных пережитков.<br /><br />Как говорилось выше, передвижение населения из горной Юго-Осе­тии в предгорные районы области и в разные места восточной и запад­ной Грузии происходило непрерывно в течение многих веков начиная со времен монгольского нашествия. Живя столь продолжительное время среди грузин, осетины постепенно растворялись в их среде. Однако там, где осетины селились компактными группами, они сохраняли свой язык и национальную самобытность. К таким районам Грузии следует отнести Душетский, Горийский, Боржомский, Карельский и Ахметокий, где воз­никновение ряда осетинских селений относится к XVII—XVIII вв.<br /><br />Однако массовая миграция южных осетин в Грузию происходила главным образом в XIX в. Нередко ей покровительствовала и царская администрация и местные феодалы, стремившиеся таким образом изба­виться от постоянных восстаний осетинских крестьян, требовавших зем­ли для поселения и отказывавшихся выполнять разные феодальные по­винности и вносить налагавшиеся на них платежи.<br /><br />Южные осетины поселялись на землях грузинских феодалов на са­мых кабальных условиях. Их селения располагались обычно в высоко­горных или лесистых местах, малопригодных для ведения основных от­раслей хозяйства — земледелия и скотоводства — и отличавшихся суро­выми климатическими условиями. Такими были, например, поселения гуджаретских и карельских осетин, возникшие около середины XIX в. на пустовавших тогда высокогорных местах, покрытых непроходимыми лесами. Опустошенные турецкими захватчиками в XVIII в., Гуджаретское и Карельское ущелья заново осваивались осетинскими поселен­цами, выходцами преимущественно из Джавского ущелья Юго-Осетии, Здесь приходилось освобождать из-под леса каждый участок земли. Ни бездорожье, ни суровая зима, продолжавшаяся до семи месяцев, не останавливали постоянного притока осетинских переселенцев, число ко­торых увеличивалось с каждым годом.<br /><br />В течение XIX в. большое число осетин обосновалось в Душетском и Горийском районах Грузии. В начале XX в. на территории верхней и нижней Кахетии возникло более 30 осетинских населенных пунктов, образованных в основном выходцами из бассейна р. Большой Лиахвы. Эти осетины обосновались на княжеских землях, покрытых лесами, которые приходилось раскорчевывать. Главная обязанность осетинских поселенцев заключалась в охране княжеских имений от налетов горцев Дагестана.<br /><br />Общая численность осетин, живших на южном склоне Главного Кав­казского хребта в пределах Грузии, по данным 1888 г., составляла: в. Тифлисском уезде — 680 человек, в Горийском — 3760 и в Душетском -3409 человек.<br /><br />Несмотря на значительное оседание осетин на территории собствен­но Грузин, все же их основная масса, особенно из Центральной и Се­верной Осетии, стремилась выйти на плодородную равнину Северного Кавказа, обосноваться на арендованных или купленных у помещиков, участках. Таким образом, почти во всех равнинных осетинских селениях образовалось значительное число безземельных крестьян — «временно проживающих», не пользовавшихся, по словам Коста Хетагурова, даже «правом голоса на сходах». В поисках земель осетины-горцы нередко уезжали большими группами за пределы своей родины. Так, в 70-х годах XIX в. на берегу Лабы осело 149 семейств, или 964 человека, вышед­ших преимущественно из Нарской котловины и селений Алагирского ущелья. В конце XIX в. в районе Нальчика возникло более 30 селений: осетин-дигорцев, обосновавшихся на арендованных и купленных у ка­бардинских князей участках.<br /><br />По данным М. В. Рклицкого, в Кабарде в этот период в пользова­нии осетинских поселенцев находилось до 38 тыс. десятин.<br /><br />Безземелье, отсутствие средств к существованию вынуждали осетин уходить на отхожие промыслы в Тбилиси, Баку и другие города Кавказа: и России, где многие из них оседали, вливаясь в ряды промышленного пролетариата. В поисках заработка осетины выезжали и за границу в Канаду, Северную и Южную Америку, Австралию, Китай и другие страны.<br /><br />Географические условия расселения осетин определили специфику их национального развития. Деление осетин Главным Кавказским хреб­том на южных и северных обусловило тяготение южных осетин к грузи­нам, а северных — к народам Северного Кавказа. Естественными прегра­дами были разобщены между собой и осетинские общества, населявшие горные ущелья, так как связью между ними были лишь узкие переваль­ные тропы, которые в течение семи месяцев в году из-за сильных снего­падов оказывались непроходимыми. Это способствовало сохранению в; каждом обществе своих локальных особенностей в быту и культуре.<br /><br />Разобщенность осетин была закреплена и административным деле­нием. Южные осетины входили в Тифлисский, Душетский и Горийский уезды Тифлисской губернии. До середины XIX в. сюда же входили; и жители Центральной Осетии. После проведения Военно-Осетинской дороги они наряду с северными осетинами вошли в состав Терской области.<br /><br />Включение северных осетин, состоявших из двух больших подразделений — иронцев и дигорцев, в одну административную область не­сомненно имело важное значение для их сближения, но национальная политика царского правительства не обеспечивала возможностей для их, экономического и культурного развития — осетины страдали от беззе­мелья и жили в крайней нищете.<br /><br />Национальное развитие осетин началось с победой Великого Ок­тября. Одним из важнейших мероприятий Советской власти было переселение осетин-горцев на равнину Северного Кавказа и в южную пред­горную полосу. Переселенцы получали в свое пользование землю, конфи­скованную у казачьей верхушки, осетинских и грузинских феодалов. С 1921 по 1928 г. на равнину Северного Кавказа переселилось более 21 тыс. человек. Среди них значительную часть составляли туальцы выходцы из Мамисонского, Нарского, Закинского и других ущелий, на­ходящихся в верховьях Ардона.<br /><br />Туальских переселенцев было 583 двора, в которых насчитывалось 4306 человек. Они образовали два новых больших селения — им. Кирова, (311 дворов) и Коста (272 двора).<br /><br />Особенно выделялось тогда своими размерами новое селение Ногир, образованное южными осетинами. В нем было 538 дворов и 2970 жите­лей .<br /><br />Переселенцы из Даргавского, Куртатинского, Дигорского и других ущелий компактно разместились также в селениях Фарн, Нартикау,. Сурх-Дигор и др.<br /><br />Переселение на равнину производилось под руководством переселен­ческих комитетов, созданных из представителей горцев по отдельным об­ществам. Право на переселение получали в первую очередь безземель­ные и малоземельные.<br /><br />В связи с тем что переселенцы испытывали материальные затруд­нения при обзаведении на новом месте жильем, скотом, сельскохозяй­ственным инвентарем, Советское правительство в 1925 г. ассигновало им кредит в размере 200 тыс. руб. и выдало пособия на сумму 50 тыс. руб. В это время еще многие осетины, особенно южные, оставались в, горах. В последующие годы, особенно в период Великой Отечествен­ной войны, поток переселенцев увеличился, в результате чего в горах Северной Осетии хозяйства целых районов пришли в упадок. Большую часть новых переселенцев составляли южные осетины. Они разместились, почти во всех равнинных селениях, часто образуя целые кварталы.<br /><br />Исключительно важным этапом в жизни осетинского народа было получение своей государственности. В 1922 г. в составе Грузии была об­разована Юго-Осетинская автономная область. В июне 1924 г. северные осетины, находившиеся в составе Горской республики, были выделены в самостоятельную Северо-Осетинскую автономную область, которая в 1936 г. была преобразована в Северо-Осетинскую АССР. По перепи­си 1959 г. в пределах этих автономий живет 86% осетин, насчитывающих­ся в СССР: 215 463 человека в Северной Осетии и 141 178 человек в Юго-Осетии и на территории Грузии. За пределами автономий отдельные осетинские селения имеются в соседних республиках Кавказа и даже в Средней Азии. Довольно большое число осетин живет в крупных горо­дах Советского Союза. В то же время развитие промышленных предпри­ятий, имеющих всесоюзное значение, обусловило оседание в Северной Осетии представителей различных других национальностей, главным образом русских, ингушей, грузин, армян. Вследствие притока инонацио­нального населения и продолжающегося перемещения осетин из горных ущелий плотность населения в Северной Осетии является самой высо­кой в РСФСР.<br /><br />Социалистические преобразования экономики, рост культурного уровня привели к ликвидации былой разобщенности осетинских обществ и к стиранию локальных различий в языке и быте. Северные и южные осетины имеют единую национальную культуру, единый литературный язык.<br /><br />Вместе с тем на национальном развитии осетин сказывается их близ­кий контакт с русскими и грузинами. Достаточно отметить, что при пере­писи населения в 1959 г. 20309 осетин назвали своим родным языком русский и 16938 осетин — грузинский. Характерно, что по переписи 1926 г. считавших своим родным языком русский было 1528 осетин, а грузинский — 1650 осетин. Усилившийся процесс языкового сближения порожден развитием трудового содружества.<br /><br /><br /><br />Б. А. Калоев. Осетины. http://osetins.com/2007/10/15/poselenija-osetin.html Поселения осетин складывались на протяжении многих веков. От позднего средневековья в горах сохранились развалины крепостей (се­ления Нузал, Урсдон, Дзвгис, Эдис и т. д.), заградительные стены (Ка-сарский проход, Хилак), христианские церкви (селения Зруг, Нузал, Дзвгис и др.), склепы, а также развалины аланских поселений в самых различных районах горной Осетии. Любое селение у осетин называется хъау. В свою очередь хъау де­лится на кварталы (сых), количество которых зависит от условий форми­рования селения и числа людей, поселившихся в нем. О древнем происхождении многих сел говорят их названия, не под­дающиеся объяснению с помощью современного осетинского и других языков народов Кавказа, например Галиат, Мизур, Тиб, Суарх и др., а также упоминание ряда сел в средневековых грузинских источниках (Рук, Мна, Ерман, Нузал, Цай). Однако сведения в летописях о по­селениях этого периода весьма скудны и не дают представления о ран­них типах и формах осетинских сел. Гораздо ярче о средневековых по­селениях осетин повествуют фольклорные памятники, в частности нартские сказания. Так, в описании нартского села, состоящего из трех родовых кварталов, мы находим характеристику наиболее ранних ти­пов полигенных осетинских поселений. Однако, видимо, все же первой по времени формой поселения было родовое, наиболее распространенное в горах, о чем нередко упоминается в тех же сказаниях о нартах. Осетия в XVIII веке admin Mon, 15 Oct 2007 01:40:23 +0400 Поселения осетин складывались на протяжении многих веков. От позднего средневековья в горах сохранились развалины крепостей (се­ления Нузал, Урсдон, Дзвгис, Эдис и т. д.), заградительные стены (Ка-сарский проход, Хилак), христианские церкви (селения Зруг, Нузал, Дзвгис и др.), склепы, а также развалины аланских поселений в самых различных районах горной Осетии.<br /><br />Любое селение у осетин называется хъау. В свою очередь хъау де­лится на кварталы (сых), количество которых зависит от условий форми­рования селения и числа людей, поселившихся в нем.<br /><br />О древнем происхождении многих сел говорят их названия, не под­дающиеся объяснению с помощью современного осетинского и других языков народов Кавказа, например Галиат, Мизур, Тиб, Суарх и др., а также упоминание ряда сел в средневековых грузинских источниках (Рук, Мна, Ерман, Нузал, Цай). Однако сведения в летописях о по­селениях этого периода весьма скудны и не дают представления о ран­них типах и формах осетинских сел. Гораздо ярче о средневековых по­селениях осетин повествуют фольклорные памятники, в частности нартские сказания. Так, в описании нартского села, состоящего из трех родовых кварталов, мы находим характеристику наиболее ранних ти­пов полигенных осетинских поселений. Однако, видимо, все же первой по времени формой поселения было родовое, наиболее распространенное в горах, о чем нередко упоминается в тех же сказаниях о нартах.<br /><br />Формирование поселений в горной Осетии более четко прослежи­вается после монгольского завоевания и оттеснения алан-осетин с равнинной полосы в горы Центрального Кавказа. Важным источником для этого периода являются прежде всего фамильные предания, а также некоторые письменные документы, относящиеся в основном к XVIII в. Большой интерес представляет документ, составленный во второй половине XVIII в. протопопом Болгарским, в котором перечис­ляются села Восточной, Северной и Центральной Осетии с указанием количества дворов и жителей. В нем говорится о высокой плотности на­селения в горах накануне присоединения Осетии к России и пересе­ления горцев-осетин на равнину Северного Кавказа. В ряде сел, распо­ложенных в низменной и предгорной части Осетии (Дзуарикау, Ход, Карца, Кобан и др.), было от 100 до 150 дворов.<br /><br />В фамильных преданиях отражается время возникновения многих сел Центральной и Южной Осетии. После монгольского нашествия в результате переселения с равнины в горах Северной Осетии сконцент­рировалось все осетинское население. Лишенные затем кабардинскими князьями плодородных земель на северокавказской равнине, осетины населяли самые высокогорные и труднодоступные места (верховья рек Фиагдон, Ардон, Ксани), где имелась хоть малейшая возможность к существованию.<br /><br />Вследствие процесса миграции этого народа, продолжавшегося до XVIII в., в.горах возникло огромное количество родовых (фамильных} поселений, характерных только для осетин этих районов. Можно на­звать целый ряд ущелий в Центральной и Южной Осетии, населенных отдельными фамилиями и родственными группами. К ним относится, например, Нарекая котловина и примыкающие к ней ущелья Гуркумтиком и Джинат, в которых имелось около 15 небольших населенных пунктов, занятых одной родственной группой, считавшей себя потом­ками легендарного Хетага. «В Нарской котловине, — писал Коста Хетагуров, — нет почти ни одного поселения, жители которого не были бы связаны самым близким родством». Первоначальным местом житель­ства Хетага является сел. Нар, откуда вышли его многочисленные потомки, образовавшие неподалеку много селений. До сих пор в Наре стоят развалины дома и башни Хетага, сооруженные им, по преданию, после обоснования в Нарской котловине.<br /><br />Наличие фамильных поселений отмечается также во многих сред­них и низменных местах Юго-Осетии. Особенно примечательны в этом отношении ущелья Заки, Сба, Рук, Хилак и др. в верховьях Ардона, Фиагдона, Большой Лиахвы. Большое число родовых поселений име­лось в ущельях Кударо и Паца в Юго-Осетии. Здесь особенно многочис­ленными были родовые поселения Багаевых, Цхворебовых, Наниевых, Качмазовых, Тедеевых и др., занимавшие часто отдельные ущелья и более обширные территории. Традиция селиться отдельными фами­лиями и родственными группами сохранилась у осетин, обосновавшихся в ряде районов Грузии. Так, в Карельском районе известна фамилия Эльбакидзе, более 400 дворов которой занимали три больших села. В целом в Южной и Центральной Осетии родовые поселения преоб­ладали над полигенными, состоящими из разных фамилий. В Северной Осетии, наоборот, главной формой поселений в XIX в. было полиген­ное и лишь в ряде высокогорных мест встречались отдельные неболь­шие фамильные селения. Подавляющее большинство селений в Се­верной Осетии включало в себя множество фамилий старой местной аланской среды. Многие селения (Далагкау, Цмити, Цамат, Махческ и др.) нередко населялись десятью и более фамилиями, составляющи­ми часто отдельные кварталы.<br /><br />Образование более поздних родовых поселений было вызвано рас­падом семейных общин и выделением из них близкородственных семей (патронимии). Сегментация последних способствовала дальнейшему увеличению количества патронимических поселений. Этот процесс в свое время был детально прослежен в работе М. О. Косвена. Родовой и полигенный типы поселения характерны и для других районов гор­ного Кавказа.<br /><br />Выход значительного числа осетин на равнину в начале XIX в. не избавил оставшихся в горах жителей от земельного голода, так как в результате естественного прироста здесь по-прежнему сохранялась большая плотность населения. Путешественник Кох, побывавший в се­редине XIX в. в Осетии, отмечал, что «Осетия принадлежит к самым перенаселенным районам Кавказского перешейка».<br /><br />Селения горной полосы отличались от равнинных и по характеру застройки. Их размеры и планировка, особенно в высокогорных райо­нах, зависели от рельефа местности: в целях экономии земли жилые и хозяйственные постройки размещались под одной крышей в несколько этажей, что создавало большую скученность.<br /><br />В долинах и предгорьях Юго-Осетии селения были менее скучены и постройки создавались горизонтально под отдельными крышами.<br /><br />Общим фактором для выбора места поселения у горцев Кавказа, в том числе и осетин, являлась близость к водным источникам, пахот­ным и сенокосным угодьям.<br /><br />Осетинские селения обычно располагались по одной или двум сторонам водного источника, около ручьев и родников. Однако во мно­гих высокогорных местах, подчиняясь более важному фактору — безопасности от снежных обвалов, селения часто располагались вдали от водных источников, что создавало большие неудобства для населе­ния, особенно зимой, в периоды сильных снегопадов. К селениям по­добного рода относятся, например, Ухта по Военно-Грузинской дороге, ряд сел в верховьях Ксани (Цгъойтыкау, Бетретыкау), Терека (Хус-масыг, Зригата, Уалаг, Пуриат) и др.<br /><br />Описывая Нарскую котловину, Коста Хетагуров отмечал: «Во мно­гих аулах после выпадения снега и в ожидании завала прекращается иногда на целую неделю всякое сообщение с другими аулами, скотину перестают выгонять на водопой, для нее приходится оттаивать в котлах снег».<br /><br />Выбор безопасных от снежных обвалов мест для поселений приво­дил, например, к тому, что почти все селения ущелья Дзимр (в вер­ховьях р. Ксани) находятся на острых горных хребтах, только одно из них (Сагьо) стоит на крутом горном склоне во впадине, так что огромные снежные лавины перелетают через село, не задевая его. Но даже и при таком расположении некоторые селения нередко оказыва­лись погребенными под снежными обвалами. В памяти народа живы воспоминания о гибели от снежных обвалов таких сел, как Джинат в одноименном ущелье в 1850 г. и Джусойтикау в Кударском ущелье в 1932 г.<br /><br />А. Головин, посетивший в 1853 г. сел. Джинат, отмечал, что в результате снежного обвала здесь было уничтожено 17 домов и по­гибло 62 человека. «Груды разваленных домов, — писал он, — досель свидетельствуют об этом явлении». По данным К. Хетагурова, чис­ло человеческих жертв от снежного обвала в Джинате было еще боль­ше— свыше 40 семейств. «Завал прошел ночью, — пишет автор, — и на том месте, где стоял аул, 'наутро осталось только большое черное пят­но обнаженной земли. Уцелела только одна семья — старик и старуха, и то благодаря тому, что спали под скалой». О сравнительно недав­ней гибели Джусойтикау помнит вся Осетия. Выпавший глубиной до 2,5 м снег вызвал огромный снежный обвал, обрушившийся со страш­ной силой на село. Из 28 дворов уцелел только один двор, находив­шийся в стороне от села. Более 70 человек погибло под снегом. Мно­гие семьи из 5—7 человек целиком были уничтожены. В 1961 г. мы ви­дели здесь новое село Ногхъау, возникшее рядом с развалинами ста­рого Джусойтикау, от которого остались лишь следы прежних пост­роек.<br /><br />Горные селения не имели улиц, их заменяли узкие, кривые пере­улки, по которым можно было пройти лишь пешеходу или проехать вер­хом на лошади. Центром общественной жизни осетинского села явля­лась обычно площадь (ныхас), возникшая в глубокой древности, на которой решались все важные вопросы. В сел. Лац сохранился ныхас с креслообразными сиденьями, высеченными из камня и относящимися, по-видимому, к аланской эпохе. Местное предание связывает этот лыхас с нартами.<br /><br />Непременной принадлежностью села являлись кладбища, а во мно­гих населенных пунктах горной Северной Осетии, кроме того, родовые и семейные склепы, находившиеся нередко непосредственно в селах15. Возле каждого селения были сторожевые, а в самом селении боевые и жилые башни; в ряде сел находились замки (галуаны), принадле­жавшие феодалам и сильным родам. Почти каждое село имело свое свя­тилище (дзуар).<br /><br />Все селения размещались по отдельным ущельям (ком) и распо­лагали нередко общими пастбищами, лесами, лугами, а также общими святилищами. Единство жителей ущелья проявлялось и во время похо­рон и свадеб, когда они оказывали материальную помощь друг дру­гу независимо от родственных связей. В XVIII в. жители отдельных ущелий объединенными усилиями отстаивали свою независимость охраняли свою территорию и имущество от насилия и грабежа. Вме­сте с тем отдельные селения сохраняли свою самостоятельность. Посе­ление по ущельям было характерно и для многих других народов горного Кавказа, в том числе для горцев Грузии, Дагестана, Чечено-Ингушетии и др.<br /><br />К первым предгорным поселениям Северной Осетии, как уже от­мечалось, относятся Кора, Бирагъзанг, Салигардан, Дурдур (Тугантыхъау), Хазнидон (Караджаево-Каразаута), кубатиевские селения на р. Белой (Кора и др.), известные по описанию путешественников XVIII в. Однако некоторые из них (Кобан, Кора, Караджаево и др.)г можно полагать, возникли гораздо раньше, во всяком случае не позд­нее XVII в. К этому периоду (а может быть, к более раннему) относят­ся феодальные фамильные поселения Царгасата (сел. Караджаево), Тугановых (сел. Дурдур), тагиатских алдаров Кануковых (сел. Ко­бан), а также указанные выше поселения дигорских бадилат Кубатиезых на р. Белой (сел. Кора и др.).<br /><br />Штедер, посетивший Кобан в XVIII в., отмечал: «Здесь можно встретить отдельные каменные строения, но большей частью это дере­вянные плохие дома». Он упоминает также о Салигардоне и Бирагъзанге, названных им «колонией алагирцев на восточной стороне пред­горья». Наиболее ранними предгорными поселениями осетин, по-ви­димому, являются кубатиевские селения, от которых остались родовая башня и много надземных склепов, расположенных в 2—3 км выше современного сел. Кора на полянке леса, левее р. Белой (Урсдон), Штедер назвал эти селения «наиболее значительными». Селения, возникшие на равнине, отличались от горных по величине и характеру застройки, но принцип поселения родовыми кварталами сохраняется и здесь.<br /><br />Во второй половине XVIII в. отмечается возникновение крупных поселений осетин в Моздоке и его окрестностях, на хуторах. Верхние кварталы этого города-крепости были заняты осетинами, переселивши­мися из разных районов горной Осетии, и беглыми холопами кабардин­ских князей.<br /><br />Переселенцы принимали здесь крещение в православную веру и русское подданство. Уже в 1785 г. в Моздоке и на хуторах было 88 осетинских семейств (223 человека), поселившихся отдельными род­ственными группами. Так, по словам 80-летнего учителя-пенсионера В. Бугулова, в районе бывшей моздокской Успенской церкви жили компактно фамилии Кцоевых, Гуржибековых, Цаллаговых и др.<br /><br />Первые хутора осетинских поселенцев (Бугулов, Коциев, Калантаров, Медведев, Туманов и др.), именовавших себя цайта, находились недалеко от Моздока (от 5 до 15 км). Одним из первых был хутор Бугулова, основанный в 1766 г. Панкратом Бугуловым, переселив­шимся из местности Хилак Куртатинского ущелья. Через год после основания хутора Бугулова рядом возник другой осетинский хутор — Кизилов, ныне не существующий. Спустя несколько лет в указанных хуторах было уже свыше 20 дворов, среди которых мы находим фами­лии Цилаевых, Закаровых, Цаллаговых, Агузовых и др. В некоторых хуторах осетины селились вместе с другими горскими переселенцами, в частности с кабардинцами. На хуторе Лепилина, входившем позже в состав Горско-Моздокского казачьего полка, с кабардинцами посе­лились осетинские фамилии: Габуловы, Хатаговы, Сокаевы, Яковлевы (Савкуевы), Хадиковы и др.<br /><br />На хуторе Агабатыр население было особенно многонациональ­ным. Здесь жили армяне, осетины, кабардинцы и др. Этот хутор был основан в 60-х годах XVIII столетия армянином Степаном Агабатыровым.<br /><br />К моздокским осетинским поселениям относятся и две казачьи станицы — Черноярская (1805 г.) и Ново-Осетинская (1810 г.), воз­никшая в 25 км от Моздока на левом берегу Терека. Они состояли из осетин-дигорцев, вышедших на тогдашнюю кордонную линию при со­действии русского командования. Основателями станицы Черноярской были братья Кургосовы — капитан русской службы Тавсурко и свя­щенник Али (или Алексей), переселившиеся со своими семьями из Дигорского ущелья. Вслед за братьями Кургосовыми сюда постепенно стали переселяться и другие дигорцы. Уже через год здесь насчитыва­лось более 40 дворов выходцев из Дигории.<br /><br />Через пять лет после основания станицы Черноярской сюда высе­лился из местности Хазлидон в предгорной Дигории целый аул Масыгкау. Причиной переселения этого аула послужила кровная месть, возникшая в результате убийства дигорцем Мача Сиоевым влиятельно­го кабардинского князя, от которого жители этого аула находились в феодальной зависимости. В предании говорится, что после убийства князя масыгкауцы долгое время скрывались в лесах от преследования феодалов, потом обратились к русским властям с просьбой взять их под свою защиту. В 1810 г. командир 19-й дивизии генерал Булгаков в рапорте на имя наместника Кавказа генерала Тормасова доносил: «Осетинцы, страдающие от кабардинских владельцев и жительствую­щие по обе стороны р. Урух, изъявили мне желание переселиться и быть водворенными между Екатериноградом и Ерашти — селе осетин­ском, на Тереке лежащем... Они изъявили желание, равно и ныне там жительствующие, отправлять казачью службу».<br /><br />В 1824 г. селения рассматриваемых поселенцев, именуемых «ерашти», или «дзерашти», были переименованы в станицы Черноярскую и Ново-Осетинскую. Наряду с основным дигорским населением в них жил также ряд иронских фамилий — Латышевы (Тотиевы), Цаллаговы.<br /><br />Казачьи станицы на кавказской кордонной линии, постоянно под­вергавшиеся нападению протурецки настроенной горской феодальной знати, окружались глубокими рвами, обсаживались колючим кустар киком. В станице Черноярской, например, до сих пор сохранились сле­ды рва, которым она была обнесена. Станица имела три выхода (в сторону станицы Ново-Осетинской, в степь и к станице Екатериноградской), у которых круглосуточно стояла охрана с пушками. Еще до недавнего прошлого здесь сохранились следы старой планировки ста­ницы, отличавшейся близким расположением домов друг к другу, уз­кими и кривыми улицами, пересекавшимися в ряде мест такими же узкими переулками. Во второй половине XIX в., после окончания Кавказской войны, облик Черноярской, как и других станиц Терского казачьего войска, совершенно изменился. Там уже были широкие и .прямые улицы и переулки, большие, иногда двухэтажные каменные или деревянные квадратные дома городского типа, принадлежавшие офицерам и зажиточному казачеству.<br /><br />Появление осетинских поселений в предгорьях Юго-Осетии и собственно Грузии относится еще к средневековому периоду. Известно о поселении в середине IX в. 100 домов осетин в Дманиси. Появле­ние осетинских поселенцев в отдельных местах нынешних Горийского, Карельского и Хашурского районов Грузии отмечается и в XIII— XIV вв. Однако наиболее массовое движение осетин в долины Гру­зии происходит уже после нашествия монголов. Можно полагать, что большая часть равнинной полосы современной Юго-Осетии, уже насе­ленная в этот период осетинами, часто подвергалась набегам ирано-турецких грабителей и дагестанских феодалов. Бесспорно постройки боевых башен в сел. Джави и других предгорных селениях Юго-Осе­тии относятся к периоду не позднее XVI в. Упоминание в документах об основании осетинами современного Цхинвали особенно часто встре­чается в XVIII в. Так, в 1786 г. здесь в имении Петриашвили обоснова­лись Хетагуровы, вышедшие из сел. Нар. Это имение Хетагуровы полу­чили в дар от грузинского царя за участие Болатико Хетагурова в раз­громе турок в Аспинзе. В настоящее время огрузинившиеся потомки этих Хетагуровых под именем Хетагури проживают в значительном числе в сел. Хетагурова Цхинвальского района и отчасти в г. Цхинвали. На окраине селения до сих пор стоит святилище «Хоххы дзуар» (по­кровитель горы) в честь родового покровителя Хетагуровых, перенесен­ное из Нара переселенцами. Можно полагать, что появление другой значительной группы Хетагури (Хетагуровых) в Казбекском районе по Военно-Грузинской дороге, также огрузинившейся, относится к тому же периоду. В предании, записанном нами в 1959 г. у стариков в сел. Казбеки, говорится, что потомки Хетагури получили здесь земли для поселения от грузинского царя в качестве дара за особое отличие одного из Хетагуровых, участвовавшего в войне грузин против турок.<br /><br />В XVIII в. в предгорной долине Юго-Осетии проживали и многие другие огрузинившиеся осетинские фамилии: некоторые из них име­нуются в источниках князьями. К ним относятся, в частности, осети­ны Херхеулидзе (Кесаевы), выходцы из Закинского ущелья Централь­ной Осетии, имевшие в 1763 г. в Цхинвали свое имение. Появление в большом количестве осетинских поселений в собственно Грузии как на равнине Северного Кавказа отмечается лишь в начале XIX в. после присоединения Грузии и Осетии к России.<br /><br />В начале XIX в. осетины составляли компактное поселение в со­временных Душетском, Горийском и Карельском районах. Южные осетины поселялись и в более отдаленных грузинских районах. Так, в конце XIX в. на территории Кахетии образовалось много мелких осе­тинских поселений, расположенных вдоль р. Алазани отдельными ост­ровками. Самое большое поселение имело не более 100 дворов, раз­местившихся без определенной уличной планировки. Характерной чер­той являлось отсутствие приусадебных участков, большая скученность построек.<br /><br />Массовое переселение северных осетин на равнину Северного Кав­каза завершилось в основном в первой половине XIX в. Первоначаль­но главной формой здесь были родовые поселения: например, посе­ления тагаурских алдаров (Козыревых, Есеновых, Зараевых, Жантие-вых и др.), возникшие в 20—30-х годах XIX в. на левом берегу Те­река и слившиеся позднее в одно большое селение Гизель. Поселе­ния других феодальных фамилий тагаурцев располагались на правом берегу Терека: Брут (Шанаевых — Шанатыхъау), Зильга в 1855 г. (Дударовых — Дударатыхъау), Беслан в 1847 г. (Тулатовых — Тлататыъау, или Алыгкатыхъау). Здесь же были основаны многофамильные селения тагаурцев: Заманкул (1833 г.), Эльхотово (1837 г.), Батакаюрт (1844 г.), Дарг-Кох (1864 г.), Ольгинское. Позднее в их состав влшшсь постепенно и нетагаурцы — выходцы из разных районов горной Осетии, которые нередко селились смешанно с другими родами. Таким обра­зом, на равнине нарушался .принцип поселения родовыми кварталами.<br /><br />Остановимся на истории формирования некоторых из упомянутых сел, представлявших в своем большинстве крупные населенные пункты. Еще в 1925 г. в сел. Тулатово (ныне г. Беслан) насчитывалось 518 дво­ров, Ольгинском — 673, Хумаллаге — 654, Заманкуле — 682 двора и т. д. В наименьшем из этих сел насчитывалось 2846 человек, а в наиболее крупном — 4292.<br /><br />Основателем теперешнего города Беслана, согласно преданиям, записанным нами у 90-летнего Бибо Кокова и др., считается Беслан Аликов, вышедший из сел. Нижний Кобан. Местность, на которой ныне расположен город, была покрыта густым лесом. В центре находился небольшой курган, носящий ныне (имя Беслана — Бесланы обау (Беслановский курган). Вслед за Бесланом Аликовым сюда выселились и другие тагаурские феодалы: Есеновы, Тулатовы, Кануковы, а позже и некоторые зависимые от них фамилии: Камбеговы, Магкоевы, Батаговы и др., жившие главным образом в Даргавском ущелье. Селение это, как и многие другие равнинные селения осетин, строилось по принципу казачьих станиц с прямыми широкими улицами. Но в то же время здесь строго придерживались традиционного фамильного посе­ления, состоявшего обычно из отдельных кварталов. Село сначала бы­ло названо по родовому имени его основателя — Аликовское село (Алыгкатыхъау), позже оно именовалось сел. Тулатово, а в советское время — Иристон. Наконец, в послевоенные годы его преобразовали в город.<br /><br />Несколько по-другому формировалось сел. Хумаллаг, получив­шее название от протекающей через него речки Хумаллаг — притока Терека. Основателем Хумаллага был тагаурский феодал подпоручик Цуки Козырев, имевший на левом берегу Терека свое фамильное село под именем «Кардиуысар». Однако после захвата казачьими посе­ленцами земли Козыровых последним был отведен в 1852 г. новый участок на правом берегу Терека, на котором и возникло сел. Хумаллаг, названное в то время по имени одного из Козыровых селением Габиса (Габисыхъау). Судя по надписи, сделанной в 1912 г. потомка­ми Габиса Козырева на его надмогильной плите, последний умер в 1857 г. После смерти Габиса Козыровы спустились ниже и образо­вали верхние кварталы нынешнего Хумаллага, именуемого теперь «Заронд Хумаллаг». Сюда же стали селиться переселенцы из разных районов горной Осетии — Кокоевы, Цалаевы, Салбиевы, Азиевы и др.<br /><br />В конце XIX в. в Старом Хумаллаге обосновалось значительное число выходцев из Куртатинского ущелья, составивших отдельный квартал, называвшийся «Хох» (гора). Эти жители, не имея совершенно своей земли, арендовали ее у кулаков и считались вплоть до Октябрь­ской революции «временными». Позднее село сильно разрослось и ста­ло делиться на две части, именуемые до сих пор Заронд Хумаллаг (Ста­рый Хумаллаг) и Ног Хумаллаг (Новый Хумаллаг). В названии улиц, сел. Хумаллаг отразилась не только история заселения, но и занятия жи­телей. Характерной чертой являются и названия кварталов по насе­лявшим их фамилиям — Цалойты сых (квартал Цалоевых), Албегаты сых, Туаты сых и т. д.<br /><br />Интересна история заселения одного из крупных равнинных сел — Ольгинского, насчитывающего сейчас около 800 дворов. Оно было основано в 1859 г. почти целиком из жителей осетинской слободки (Ирыхъау) г. Владикавказа, переселенных насильно царской военной администрацией. Так, в рапорте председателя городского суда на имя начальника Терской области генерала Евдокимова требовалось «удале­ние владикавказских осетин» якобы за причиненные ими беспорядки. В другом документе говорится о предоставлении осетинам для посе­ления участка земли на левом берегу р. Камбилевки, обрабатывав­шегося ранее ими и называвшегося Уатарта (кутаны). Характерно, что под таким названием данное селение было известно почти до 80-х годов, до переименования его — в честь великой княгини Ольги в Ольгинское. По сведениям старожилов, впервые здесь обосновались Газдановы, Дзгоевы, Кочновы, Арчеговы и Калмановы, образуя свои фамильные кварталы. Большими родственными группами, составляв­шими нередко до 20—30 дворов, селились здесь также Цаллаговы, Тотровы, Хатаговы и др.<br /><br />Наконец, одним из старинных равнинных сел Осетии на правом бе­регу Терека является сел. Заманкул, основанное выходцем из сел, Саниба Тагаурского общества Бердом Кусовым, отчего село это и на­зывалось соседними ингушами «Берд-юрт» (село Берда). После Кусовых, составлявших более 60 дворов, здесь обосновались такими же большими родственными группами Джимиевы, Мильдзиховы, Бароевы и др., вышедшие также преимущественно из Тагаурского общества.<br /><br />Вся территория по левой стороне Терека с его притоками была занята, как известно, казачьими станицами и дигорскими феодалами, в частности Тугановыми. Поэтому в этих местах осетинские поселения, располагавшиеся в основном между казачьими станицами, были мало­численными. С 30-х по 60-е годы XIX в. здесь возникло всего несколько населенных пунктов, среди которых куртатинцы жили в селах Суадаг, Фиагдон, Кадгарон, алагирцы — в Алагире и Ардоне, дигорцы — в Хри­стианском (ныне г. Дигора) и Магометановском (ныне сел. Чикола). По распоряжению местной администрации с 1861 г. мелкие поселки стали объединяться в большие селения, наподобие казачьих станиц, с широкими и прямыми улицами и переулками. Так образовалось сел. Кад­гарон, основанное куртатинцами и называемое иногда Ногкуртатыхъау -Новое Куртатинское село. По свидетельству современников, Кадгарон, как и многие другие равнинные осетинские селения, ничем не отличался по своему внешнему виду от соседних казачьих станиц. В 1854 г. Голо­вин отмечал, что сел. Кадгарон «по виду совершенно русское селение». Немного позже то же самое подчеркивал и В. Б. Пфаф, говоря о селениях Гизель и Кадгарон: «Обе эти деревни, хотя и иаселены осетинами, совершенно новые и ничем не отличаются от обыкно­венных русских деревень с длинными широкими улицами и деревянными хатами». По рассказам местных жителей, Кадгарон состоял вначале из трех больших кварталов, носивших названия прежних мест обитания горцев — Суададжысых (т. е. из сел. Суадаг), Куанысых и Кобысых. Позже к ним присоединился еще один квартал, основанный выходцами из Алагирского ущелья — фамилиями Гагкаевых, Гугкаевых, Лолаевых и др.<br /><br />Значительный интерес представляет и образование сел. Дигора (ныне г. Дигора) — одного из старых крупных культурных и админи­стративных центров осетин-дигорцев. Основанное в 1852 г. на левом берегу р. Белой исключительно выходцами из предгорных сел Дигории (Дурдур, Урсдон, Кора), оно подразделялось вначале также на ряд родовых кварталов (Акоевы, Цаголовы, Кесаевы и др.)» насчитывав­ших нередко до 20 и более дворов. Уже в 80-х годах число дворов вы­росло с 260 до 395 (3203 человека). Быстрый рост населения проис­ходил и в последующие годы главным образом за счет переселившихся безземельных горцев. В 1925 г. сел. Дигора являлось одним из самых крупных равнинных сел Северной Осетии; в нем числилось 1574 двора с населением 9918 человек.<br /><br />При создании новых сел во второй половине XIX в. осетины-му­сульмане селились отдельно от осетин-христиан, в результате чего возникло много чисто мусульманских сел (Магометановское, Тулатово, Брут, Зильга и др.)» отличавшихся от христианских.<br /><br />После установления Советской власти в Осетии в результате мас­сового переселения горцев на равнинную полосу Северной Осетии и в предгорье Южной Осетии появились новые села, коренным образом из­менился, особенно после коллективизации, облик старого осетинского села как в горах, так и на равнине.<br /><br />К числу новых больших сел, возникших на землях казачьих станиц (Архонская, Ардонская, Николаевская и Змейская) и дигорских феодалов, относятся Киров (1920 г.), Коста (1921 г.), Нартикау (1921 г.), Фарникау (1922 г.), Ногир (1922 г.), Сурхдигора (1922 г.) и др. В основу образования этих сел, имеющих в настоящее время по 400 и более дворов, был положен прежний принцип поселения осе­тин-горцев, живших по ущельям, а также по фамильным и общинным кварталам. Принцип расселения по ущельям сохранился и внутри каж­дого селения. В качестве примера можно привести сел. Коста, которое делится на три части, населенные переселенцами из трех ущелий Цент­ральной Осетии: Мамисонского, Нарского и Закинского. Каждая из частей в свою очередь делится на множество фамильных кварталов (Хетагуровых, Боциевых, Кесаевых и др.)» образованных хозяйства­ми, составлявшими в горах большей частью отдельные поселения. Во всем этом нашли отражение веками существовавший в горах общест­венный уклад жизни осетин и пережитки родового быта.<br /><br />Переселение горцев на равнину и формирование новых сел прохо­дили в тяжелых условиях, вызванных не только хозяйственной разру­хой в результате гражданской войны, но и отсутствием материальных средств у подавляющего большинства переселенцев. Несмотря на пре­доставление государством ссуд, стройматериалов и пр., многие горцы долгое время не могли построить себе благоустроенные жилища и жи­ли в полуземлянках, маленьких турлучных постройках, крытых соло­менными крышами. Все это вызывало массовое распространение сре­ди переселенцев болезней (в частности, малярии), вынуждавших их нередко возвращаться в горы. Только после коллективизации горские переселенцы получили возможность начать строительство современных жилых домов городского типа. Наряду с этим происходило и строитель­ство общественных и культурно-просветительных учреждений (школ, больниц, клубов и т. д.), в результате чего в целом внешний облик села значительно улучшился. Все новые селения строились наподобие ста­рых равнинных сел с правильной уличной планировкой; большое внимание уделялось озеленению. В первые годы после своего основания многие новые села именовались по прежнему названию местности. Так сел. Ногир нередко и до сих пор называется осетинами «Полигон», так как здесь полк Терского казачьего войска вел учебную стрельбу; сел. Коста называлось «Кардиуны» (впадина) и т. д.<br /><br />Вскоре после окончательного обоснования горцев на равнине все перечисленные выше селения получили названия, носящие часто симво­лический характер. Так, название Фарникау означает «селение сча­стья», Нартикау — «селение легендарных нартов». В настоящее время новые равнинные села осетин почти ничем не отличаются по внешнему облику от старых равнинных сел, претерпевших большие изменения.<br /><br />В годы социалистического строительства была проведена большая работа по благоустройству сел: озеленение улиц и площадей, застройка села по определенному плану, постройка водопроводов, бань, установ­ление санитарного надзора и т. д. Во всех равнинных и предгорные селах появилось много новых жилых построек городского типа, административных, бытовых и культурно-просветительных учреждений, рас­положенных обычно в центре села. С 1946 по 1963 г. в селах Северной Осетии было построено 14,4 тыс. жилых домов, много больниц, полик­линик, дошкольных учреждений, школ, клубов и т. д.<br /><br />Большим достижением в благоустройстве сел явилось также прове­дение водопроводов; ныне население, пользовавшееся ранее колодца­ми, снабжается горной родниковой водой. Все селения осетин, за ис­ключением высокогорных, имеют электричество, радио, телевидение, телефонную связь, регулярное автобусное сообщение с другими села­ми и городами Осетии, а также с соседними республиками.<br /><br />Во многом изменился внешний облик и осетинского горного селе­ния. Плоские земляные крыши почти везде заменены черепичными или шиферными, появились новые современные жилые постройки и обще­ственные учреждения (школы, больницы, клубы и пр.).<br /><br />Таким образом, современное осетинское село, особенно на равни­не, все более приближается к городскому типу поселения. Развитие этого процесса в послевоенные годы привело к тому, что некоторые селения у северных осетин (Алагир, Беслан, Ардон, Дигора и др.) перешли в разряд городов.<br /><br />В советский период у осетин появилось большое число городов (Орджоникидзе, Моздок, Цхинвали, Алагир, Беслан, Ардон, Дигора), что свидетельствует о небывалом росте экономики и культуры наро­да. До революции осетины не имели ни одного города, Основанные в XVIII в. на современной территории Осетии крепости Моздок (1763 г.) и Владикавказ (1784 г.), позже превратившиеся в города, населялись в основном царскими чиновниками, отставными офицерами, купечеством, духовенством и горской знатью. Тем не менее эти горо­да сыграли большую роль в жизни осетинского народа. С 1933 г. Владикавказ стал административным и культурным центром Северной Осетии. Позже, в 1944 г., к республике был присоединен и г. Моздок, бывший до этого в составе Ставропольского края. Возникновение остальных городов, за исключением Цхинвали (1926 г.) и Алагира (1938 г.), относится к послевоенному периоду. С ростом городов резко увеличилось и городское население. В 1964 г. оно составляло в Север­ной Осетии 57,7% против 42,6% в 1939 г. Подавляющее большинство городских жителей проживает в г. Орджоникидзе—164420 человек (1959 г.), превратившемся в один из крупных промышленных центров Северного Кавказа. В послевоенные годы на окраинах города воз­ник ряд новых благоустроенных районов. За период с 1946 по 1963 г. было построено 570,8 тыс. кв. м жилой площади. В советское время в городе проведена канализация, сооружен новый водопровод, проло­жены новые трамвайные пути, открыто автобусное движение. Город не только электрифицирован, но и газифицирован. Много внимания уделяется его озеленению. Созданы новые парки — им. Кирова и Крас­ногвардейский. Реконструирован Центральный парк культуры и отды­ха им. К. Хетагурова (до революции — городской парк «Трек»).<br /><br />Большое внимание уделяется благоустройству и других городов Северной Осетии; в них строятся в большом количестве новые жилые дома, бытовые и культурно-просветительные учреждения, асфальтиру­ются улицы, проведен газопровод и т. д. Неузнаваемо вырос и г. Цхинвали, в прошлом небольшое местечко, имевшее, однако, весьма важное торговое значение: жители из многих районов Южной и Цент­ральной Осетии сбывали сюда скот, шерсть, сыр, изделия домашних кустарных промыслов. Ныне Цхинвали — центр Юго-Осетинской автономной области, один из цветущих городов. Здесь расположены наиболее крупные предприятия области — механический завод, лесо­комбинат, завод «Электр01вибромашина» и др. Сосредоточены основ­ные учреждения науки, литературы и искусства — Педагогический и Научно-исследовательский институты, издательство, областной драма­тический театр и т. д. Быстро увеличивается население города. По переписи 1959 г., оно составляло 22 тыс. человек против 6 тыс. чело­век в 1926 г. Построено много общественных зданий и жилых домов, особенно широкий размах получило индивидуальное жилищное строительство, составлявшее в 1961 г. более 5214 кв. м. Весь город утопает в зелени. Созданы новые парки, скверы, разбиты газоны. Любимым местом отдыха цхинвальцев является парк культуры им. Ленина. В результате индустриального развития Осетии возникли много­численные рабочие поселки (Мизур, Згид, Бурон, Квайса и др.), где жилищные условия максимально приближаются к городским: благо­устроенные квартиры, расположенные в 1—3-этажных каменных домах с электрическим освещением, водопроводом, канализацией и газом.<br /><br /><br /><br />Б. А. Калоев. Осетины. http://osetins.com/2007/10/15/kultura-osetii-vo-vtorojj-polovine.html Открытие государственной осетинской школы и дальнейшее развитие письменности. В 50-60-е гг. XVIII в. в Осетии по-прежнему остро стоял вопрос о государственном образовании, которое бы смогло заменить частное обучение. Попытки решить эту проблему с помощью российского правительства долгое время упирались в нерешенность политических задач, стоявших перед Россией и Осетией. В Петербурге опасались, что открытие государственной школы для осетинских детей вызовет осложнения с Турцией. Выход из ситуации был найден после возведения на русской границе крепости Моздок. 27 сентября 1764 г. в российском правительстве был подписан указ об учреждении в Моздоке осетинской школы. Понадобилось, однако, еще два года, чтобы школа начала функционировать. Моздок находился слишком далеко, чтобы осетины могли отправлять туда своих детей на обучение. Основная часть населения Осетии надеялась на открытие школы на собственной территории. Осетия в XVIII веке admin Mon, 15 Oct 2007 01:39:32 +0400 <b>Открытие государственной осетинской школы и дальнейшее развитие письменности. </b> В 50-60-е гг. XVIII в. в Осетии по-прежнему остро стоял вопрос о государственном образовании, которое бы смогло заменить частное обучение. Попытки решить эту проблему с помощью российского правительства долгое время упирались в нерешенность политических задач, стоявших перед Россией и Осетией. В Петербурге опасались, что открытие государственной школы для осетинских детей вызовет осложнения с Турцией. Выход из ситуации был найден после возведения на русской границе крепости Моздок.<br /><br />27 сентября 1764 г. в российском правительстве был подписан указ об учреждении в Моздоке осетинской школы. Понадобилось, однако, еще два года, чтобы школа начала функционировать. Моздок находился слишком далеко, чтобы осетины могли отправлять туда своих детей на обучение. Основная часть населения Осетии надеялась на открытие школы на собственной территории.<br /><br />Первый набор в Моздокскую школу был произведен в сентябре 1766 г. Из 20 детей игумен Григорий отобрал всего четырех учеников. Двое из них — Иван Магкаев и Феофан Карабугаев — были внуками известных осетинских послов — Зураба Магкаева и Елисея Кесаева; другими стали Андрей Битаров из Зака и Петр Париев из Нара. Вскоре к этим ученикам прибавилось еще трое — Павел Давыдов, Харитон и Христофор Хетагуровы. Пример первых семи учеников воодушевил многих подростков на обучение в школе. Были годы, когда в Моздокскую школу поступало до 46 детей. И это несмотря на то, что условия жизни и обучения школьников были довольно тяжелыми: школьное здание было ветхим, не приспособленным к занятиям, а сами учащиеся жили в частных домах.<br /><br />Детей в школе обучали русской и осетинской грамоте, пению, священному писанию. С каждым учеником проводились отдельные занятия. Обучение строилось с учетом индивидуальных способностей каждого ученика.<br /><br />После окончания Моздокской школы выпускники ее привлекались к работе в Осетинской духовной комиссии. Занимались они и переводческой деятельностью. Некоторые из них, желая продолжить свое обучение, поступали в Астраханскую духовную семинарию. Так, в 1784 г. в этой семинарии обучалось 9 выпускников Моздокской школы.<br /><br />Открытие осетинской школы в Моздоке положило начало основам национального просвещения в Осетии. Одновременно оно дало новый толчок становлению осетинской письменности. Благодаря Моздокской школе была создана осетинская азбука, в основу которой была положена церковнославянская графика. В разработке осетинского письма особая роль принадлежала епископу Гаю Токаову и священнику Павлу Генцаурову (Кесаеву). Уровень развития осетинской письменности того времени вполне отвечал запросам школьного образования и церковно-просветительской деятельности.<br /><br />Заметным событием в культуре Осетии XVIII в. явилась книга «Начальное учение человеком, хотящим учится книг божественного писания», изданная на осетинском языке. Первая осетинская книга была отпечатана в мае 1798 г. в Московской Синодальной типографии.<br /><br />С основанием осетинской школы и возникновением национальной письменности Осетия становилась одним из важных центров христианской культуры на Кавказе.<br /><br /><b>Устное народное творчество. Музыкальная культура. </b> В XVIII в. фольклорное творчество осетин переживает новый подъем. Наряду с произведениями, сюжетно связанными с местной тематикой, создаются разнообразные по форме фольклорные сказания и песни, посвященные общенациональным событиям. Преобладание в устном творчестве общеосетинской тематики являлось результатом внутреннего развития Осетии, следствием перехода от обособленных в средневековье осетинских обществ к их целостной гражданской и культурной организации.<br /><br />Подъем устного народного творчества был стимулирован также крупными политическими событиями, которыми насыщена история Осетии XVIII в. Особенно остро сказители реагировали на политические сюжеты, связанные с развитием русско-осетинских отношений. «Сказание о Зурабе Магкаеве», легенды о трагической гибели Кесаева Эба, «Сказ о Карадзау Мамиеве», легенды о поездке куртатинцев в Екатериноград и другие произведения устного творчества в традиционной манере, но с документальной достоверностью повествуют о сложном и тернистом пути к союзу с Россией. К циклу, посвященному присоединению Осетии к России, относится и песня об абреке Бекба, в 1781 г. примкнувшему со своим отрядом к крестьянскому восстанию в Дигории.<br /><br />В устном народном творчестве нашла отражение и нелегкая борьба осетинского народа за свободу и независимость. Во второй половине XVIII в. притязания кабардинских феодалов на политическое влияние в Осетии стали настойчивее. Феодалы нередко совершали набеги, требуя от осетинского населения выплаты дани. Целый ряд фольклорных произведений, созданных в XVIII в., посвящен упорному сопротивлению осетинского народа военно-политическим акциям кабардинской знати. Яркие герои этого цикла, например, Есе Кану-ков, демонстрируют личное мужество и готовность отстоять независимость своей Родины.<br /><br />В фольклорных произведениях, выдержанных в традициях героического эпоса, повествуется о противостоянии Осетии военной экспансии крымского хана. «Войска Крым-Кермена в пещере Морга», «Песня о крымском войске», «Песня о Елбердуке Туганове» и многие другие — это волнующие памятники осетинского фольклора, запечатлевшие подлинные исторические реалии XVIII в. Они свидетельствуют не только о военной опасности, исходившей от Крымского ханства, но и о самоотверженной борьбе народа со своим традиционным противником.<br /><br />Новый период в истории Осетии обусловил своеобразное возрождение традиций героического эпоса осетинского народа. Этим объяснялась многочисленность фольклорных сказаний, песен и поэтических произведений, лейтмотивом которых являлась верность отечеству, воинская доблесть и культ героя, наделенного незаурядной силой и умом.<br /><br />Наряду с героическим циклом фольклорных произведений в Осетии было популярным и песенное творчество, в котором отражались и гражданские мотивы — своеобразные песни-гимны, посвященные сельскохозяйственным работам горца, его охоте, праздникам и другим значительным событиям традиционного быта. Подлинно народными являлись «Песнь урожая», «Песнь об Афсати» (покровителе охотников), «Песня возделывающих масло», «Свадебная песня». Эти и многие другие памятники песенного творчества осетин были созданы ранее XVIII в. Однако они не только не теряли со временем своей популярности, но и на фоне крупных общественных событий новой истории Осетии приобретали особую актуальность и свежесть.<br /><br />Развитой была и народная музыкальная культура Осетии. Оценка музыкальной традиции осетин русскими и западными путешественниками XVIII в. была, как правило, нигилистична. Конечно, осетинские инструментальные произведения явно уступали европейским достижениям в этой области культуры. Сказались оторванность Осетии от внешнего мира и тяжелые исторические испытания, выпавшие на ее долю. Но даже в условиях изоляции, сурового быта, постоянной материальной нужды, обусловленных, прежде всего, природно-геогра-фической средой обитания, осетины бережно сохраняли свои национальные музыкальные традиции. В музыке и песнях народа преобладали грустные мотивы. Сюжетами музыкальных сказов часто служили трагические события прошлого, пережитые Осетией в XIV-XVII вв. Возможно, поэтому больше играли на скрипке и свирели, чем на двенадцатиструнной арфе, которая прежде была основным музыкальным инструментом, сопровождающим произведения на темы из героических нартских сказаний. О хорошем уровне музыкальной культуры осетин свидетельствовал тот факт, что наряду с небольшими мелодичными произведениями на музыку перекладывались крупные эпические сюжеты, отличавшиеся драматическим накалом. Создание подобных произведений возможно было лишь при наличии богатых национальных традиций в музыке.<br /><br /><b>Начало научного изучения Осетии. </b> Осетию всегда отличала открытость перед внешним миром, стремление к дружественным и культурным контактам. Благодаря этому, а также присоединению к России во второй половине XVIII в., она стала привлекать внимание путешественников и ученых. Одним из первых, кто проявил научный интерес к осетинскому народу, был Герард Миллер, действительный член Российской Академии наук, участник экспедиции В.И.Беринга. Он известен своими рукописями, историческими коллекциями («Портфели Миллера»), в которых содержатся ценнейшие сведения о России и ее народах. В одной из рукописей, посвященной осетинам, Г.Ф.Миллер первым высказал мысль о родстве осетинского языка с иранской группой языков. Он же указал на историческую преемственность между аланами и осетинами. Несколько позже эту мысль Г.Ф.Миллера подтвердят И.О.Потоцкий, а затем и Ю.Клапрот.<br /><br />Во второй половине XVIII в. Осетию обследовали крупные научные и геологические экспедиции. Их роль заключалась прежде всего в про-мышленно-экономической оценке природных ресурсов края. Немалый вклад они внесли в историко-этнографическое изучение осетин. Экспедиции С.Ванявина (1768 г.), А.Батырева (1771, 1774 гг.) и И.А.Гюльден-штедта (1770-1772 гг.) были первыми, подробно описавшими хозяйственную жизнь Осетии, традиционный быт и культуру осетин. Они собрали и записали важные сведения об истории осетинского народа. Уже тогда учеными отмечались как «кавказские черты» осетин, так и явное несходство их с соседними народами. В этом заключался для них особый интерес в научном изучении Осетии.<br /><br />Ценные сведения об истории, быте, хозяйственном укладе, а также восстании крестьян в 1781 г. в Дигории записал русский кадровый офицер Л.Л.Штедер. Его «Дневник путешествия...» представляет собой одно из наиболее достоверных описаний Осетии второй половины XVIII в. Важным научным достижением в изучении осетинского народа являлись наблюдения крупного русского ученого П.Палласа Он установил сходство осетинского языка не только с древнеперсидским но и славянским и немецким языками. Так, уже в XVIII в. была замечена принадлежность осетинского языка к индоевропейской языковой ветви В дальнейшем вывод П.Палласа привлечет внимание как русских так и европейских ученых.<br /><br />Свои «Описания», содержавшие разнообразные сведения об Осетии ее прошлом, традиционной культуре и языке, оставили нам также И.Г.Георги и Я.Реинеггс — авторы конца XVIII в.<br /><br />Работы русских и иностранных ученых наряду с научными экспедициями послужили началом всестороннего изучения Осетии и осетинского народа.<br /><br /><br /><i>М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"<br />При перепечатке гиперссылка на «Осетия и Осетины» обязательна</i> http://osetins.com/2007/10/15/kavkazskaja-linija.-osnovanie-kreposti.html Укрепление южной границы России. Продвигая свои границы на юг, Россия создавала военно-пограничную линию на Северном Кавказе, называвшуюся Кавказской. Поначалу она пролегала к югу от Кизляра вдоль по Тереку. Военная линия состояла из постов и укреплений, которые являлись не только средствами обороны, — с их помощью российское правительство укрепляло также свои позиции на Кавказе, осуществляло колонизацию края. Основание в 1763 г. крепости Моздок усилило Кавказскую линию как систему оборонительных и наступательных мероприятий, предпринимаемых Россией на Северном Кавказе. Благодаря крепости Моздок и казачьему полку, размещенному по берегу Терека, была создана Моздокская линия. С окончанием в 1774 г. войны с Турцией к России отошли земли Приазовья. Это позволило Г.А.Потемкину, одному из видных сановников Екатерины II, предложить проект о преобразовании Моздокской линии в Моздокско-Азовскую. Осетия в XVIII веке admin Mon, 15 Oct 2007 01:38:56 +0400 <b>Укрепление южной границы России. </b> Продвигая свои границы на юг, Россия создавала военно-пограничную линию на Северном Кавказе, называвшуюся Кавказской. Поначалу она пролегала к югу от Кизляра вдоль по Тереку. Военная линия состояла из постов и укреплений, которые являлись не только средствами обороны, — с их помощью российское правительство укрепляло также свои позиции на Кавказе, осуществляло колонизацию края. Основание в 1763 г. крепости Моздок усилило Кавказскую линию как систему оборонительных и наступательных мероприятий, предпринимаемых Россией на Северном Кавказе. Благодаря крепости Моздок и казачьему полку, размещенному по берегу Терека, была создана Моздокская линия. С окончанием в 1774 г. войны с Турцией к России отошли земли Приазовья. Это позволило Г.А.Потемкину, одному из видных сановников Екатерины II, предложить проект о преобразовании Моздокской линии в Моздокско-Азовскую.<br /><br />Строительство военной линии затянулось до 1782 г. Новая линия пролегала от Екатеринограда до Азова, пересекая в северо-западном направлении предкавказские степи. Возведение на этой линии оборонительных сооружений, в особенности Екатериноградского и Ставропольского, положило начало активной российской колонизации на Северном Кавказе.<br /><br />Вначале управление Кавказской линией определялось положением о военно-пограничных областях. С ростом населения Предкавказья, пополнявшегося за счет горцев и переселенцев из России, в крае вводилась административная система. Согласно указу Екатерины II, для «единообразного управления кавказскими делами» в 1784 г. было образовано наместничество. Оно объединяло Саратовскую губернию с Кавказским краем. Спустя год российское правительство учредило «Кавказское наместничество». В него вошли Астраханская и Кавказская губернии. Внутри наместничества были созданы уезды. В Моздокский уезд Кавказского наместничества входила Осетия. Это был новый политический шаг российского правительства, укреплявший его позиции в Осетии.<br /><br />Включение Осетии в Моздокский уезд, однако, являлось лишь формальным распространением на Осетию российской административной системы.<br /><br /><b>Основание крепости Владикавказ. </b> В 80-е гг. XVIII в. крупным политическим событием явилось основание в Осетии крепости Владикавказ. Идея создания такой крепости, способной обезопасить Осетию от военных набегов со стороны соседей, принадлежала осетинским старшинам. Еще в 1782 году старшины Алагирского, Тагаурского и Туальского обществ обратились к российской администрации с просьбой о постройке на предгорной равнине крепости и предоставлении им права на поселение в ней.<br /><br />Осенью 1783 г. командующий Кавказской линией получил от правительства указание о строительстве на Центральном Кавказе русской крепости. Командующий П.С.Потемкин посчитал, что наиболее подходящим местом для основания крепости станет урочище Эльхо-тово. Еще раньше такого же мнения придерживался астраханский губернатор П.Н.Кречетников. Осетинские старшины предлагали построить крепость в преддверии Куртатинского ущелья, на территории равнинного Дзуарикау. Не приняв доводы осетинской стороны, П.С.Потемкин в 1783 г. воздвиг крепость на левом берегу Терека у Эльхотово, назвав ее в честь своего дяди Г.А.Потемкина-Таврического «Потемкинской». Вскоре, однако, обнаружилась непривлекательность крепости для поселения в ней осетин. Выявилось также, что она недостаточно эффективна в военно-стратегическом отношении для самого российского командования.<br /><br />Осетинские старшины продолжали настаивать на строительстве новой крепости, которая располагалась бы поближе к горам — местам, освоенным переселенцами. К их мнению присоединился картли-кахе-тинский царь Ираклий II, также ставивший вопрос о возведении русской крепости в преддверии Дарьяльского ущелья. Учитывая просьбы осетинских старшин и грузинского царя, а также собственные интересы, российское правительство решилось на постройку новой крепости. Она была основана в 1784 г. и называлась Владикавказ. Об этом 25 апреля того же года командующий Кавказской линией сообщал генерал-фельдмаршалу князю Г.А.Потемкину: «...При входе гор предписал я основать крепость на назначенном по обозрению моему месте под именем Владикавказ».<br /><br /><b>Возведение русской крепости у осетинского села Дзауг. </b>Крепость Владикавказ была основана у осетинского поселения Дзауг, Дзауджикау. До ее появления в этом селе располагался русский военный форпост, называвшийся Капкай. Поэтому осетинское село, основанное в свое время Дзаугом Бугуловым, имело два названия — Дзауджикау и Капкай. В отдельных исторических документах и изданиях осетинское поселение Дзауг, Дзауджикау упоминается и как Капкай. Например, журнал «Всемирное обозрение» в середине XIX в. сообщал своим читателям: «Крепость Владикавказ заложена в 1784 г. при реке Терек у самого почти подножия Кавказских гор, в превосходнейшей низменной долине на месте бывшего осетинского аула Капкай». Некоторые авторы путают внешне созвучные названия двух разных населенных пунктов — Дзауга и Заурово, принимая их за одно поселение. На самом деле Зау-рово — осетино-ингушское поселение, располагавшееся на значительном отдалении от Дзауга и Владикавказской крепости. По свидетельству путешественников XVIII в. (Штедер, Клапрот), Заурово находилось южнее Дзауга на расстоянии более 4,5 верст, то есть около шести километров.<br /><br />Строительство крепости Владикавказ в преддверии Дарьяльского ущелья — ключевом месте дороги, ведшей в Закавказье, — было продиктовано также заключением накануне между Россией и Картли-Кахетией Георгиевского дружественного договора. Однако ни Россия, ни Картли-Кахетия в пору основания Владикавказской крепости не связывали с ней сколько-нибудь масштабных геополитических задач, которые возникли позже. Ираклий II, обращаясь к российской императрице с просьбой о постройке крепости у входа в Дарьяльское ущелье, ссылался на необходимость установления между правительствами двух государств «почтовой связи». В XVIII в. военно-стратегическая и экономическая роль крепости Владикавказ ограничивалась главным образом пределами Осетии. Выгодное географическое положение Осетии на Северном Кавказе, ее богатые залежи полиметаллических руд придавали Владикавказу особое значение для России.<br /><br /><b>Укрепление Владикавказского аула. </b> С самого основания у Владикавказской крепости имелся осетинский форштадт, который состоял из поселения Дзауджикау. Его называли еще Владикавказский аул. Создание осетинского форштадта было естественным, поскольку крепость строилась в местности, заселенной осетинами.<br /><br />С первых же дней существования русской крепости Владикавказский аул взял на себя обязательства по ее обороне от постоянных набегов горцев, в особенности ингушей. Южная стена крепости, наиболее часто подвергавшаяся вооруженным нападениям, оборонялась боевым формированием осетин. Жители Дзауджикау охотно служили также в иррегулярных частях (милиции) российских войск. В их составе они принимали участие в экспедициях, направляемых против военных набегов горцев и во имя умиротворения края.<br /><br />Тесно примыкая к русской крепости, Владикавказкий аул был окружен рвом и высоким деревянным частоколом с узкими воротами. В нем хаотично располагались деревянные дома. Только позднее осетины стали застраивать свои селения с учетом архитектурной планировки, приспособленной к равнинным условиям.<br /><br />Владикавказская крепость и ее гарнизон несколько потеснили жителей Владикавказского аула в земельных угодьях. Участок земли, ранее предоставленный местным жителям, был передан в хозяйственное пользование гарнизону крепости. Взамен Владикавказскому аулу были отданы плодородные земли по реке Камбилеевке, где, однако, существовала реальная опасность ингушских набегов. Там осетины-владикавказцы выстроили укрепленные хутора, мельницы, развели сады. Как и в горах, их основными хозяйственными занятиями оставались скотоводство и земледелие. В новых условиях к ним прибавились пчеловодство, садоводство и огородничество. Неплохие урожаи на равнине позволяли владикав-казцам продавать часть хлеба. Наиболее состоятельные торговали также мелким и крупным рогатым скотом и лошадьми. В ходу была торговля птицей, шерстью, овчинами, домашним сукном, седельным и оружейным товарами. Жители Владикавказского аула за плату оказывали услуги гарнизону крепости, например, возили по найму провиант до Тифлиса, товары и людей.<br /><br /><b>Рост численности осетинского населения в крепости Владикавказ. Ликвидация крепости. </b> Осетинское население Владикавказа формировалось главным образом из трех обществ — Тагаурского, Куртатинского и Алагирского. Например, фамилии Жукаевы, Баевы, Алда-товы, Аликовы, Дзуцевы, Дзгоевы, Карсановы и другие происходили из Тагаурии; Цаликовы, Караевы, Таучеловы, Цоколаевы, Борсиевы, Тебиевы и другие — из Куртатинского общества; Газдановы, Урусовы, Черткое-вы, Икаевы, Гассиевы, Цаллаговы — из Алагирского общества.<br /><br />Заселение Владикавказа выходцами из разных осетинских обществ являлось важным фактом в истории Осетии. Оно ускорило формирование осетинской народности. Центром консолидации осетин становился Владикавказ. С ним связано также начало нового периода в развитии культуры и образования Осетии. Вскоре, однако, эти важные для осетинского народа процессы были прерваны.<br /><br />Основание Владикавказской крепости вызвало недовольство Турции, Ирана и ряда владетелей Кавказа — противников распространения политического влияния России на Кавказе. Турецкое правительство, намереваясь начать войну с Россией, пыталось склонить осетинское население к участию в этой войне. Но прибывшие в Осетию турецкие эмиссары успеха здесь не имели.<br /><br />В 1786 г. Турция открыто стала готовиться к войне. Желая избежать военного конфликта, российское правительство шло на политические уступки. В частности, в угоду Турции были срыты крепостные валы Владикавказа. Решение Петербурга о ликвидации Владикавказской крепости, естественно, не распространялось на Владикавказский аул (Дзауджикау). Аул не только продолжил свое существование. Его жители, лишившись защитных валов крепости, возвели новые оборонительные сооружения, укрепив тем самым свое поселение.<br /><br />Несмотря на дипломатические меры России, в 1787 г. Турция все же объявила ей войну. Первое же сражение под Кинбурном, в котором российской армией командовал А.В.Суворов, и поход российских войск на Северном Кавказе против крымских татар завершились победой русской армии. Русско-турецкая война закончилась поражением Турции и заключением в 1791 г. Ясского договора. Победа в войне с Турцией позволяла России приступить к новым военно-политическим действиям на Кавказе. Она получила возможность возвратиться к вопросу о восстановлении Владикавказа. В 1793 г., спустя два года после окончания русско-турецкой войны, у Владикавказского аула вновь была восстановлена крепость Владикавказ.<br /><br /><br /><i>М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"<br />При перепечатке гиперссылка на «Осетия и Осетины» обязательна</i> http://osetins.com/2007/10/15/pereselenija-osetin-na-predgornuju.html Подготовка правительственного решения о переселении осетин. Достигнутая в Моздоке договоренность о переселении осетин на предгорную равнину рассматривалась в Осетии как наиболее важное достижение в русско-осетинских отношениях. От реализации этой договоренности зависела дальнейшая судьба политического союза между Осетией и Россией. В российском правительстве осознавалась серьезность вопроса переселения осетин в места, фактически не защищенные от вооруженных нападений. Понималось и другое — без решения этого вопроса неосуществимыми становились российские политические и экономические планы относительно Осетии. Коллегия иностранных дел являлась главным ведомством, занимавшимся «осетинским вопросом». Как наиболее компетентному органу, владевшему проблемами Кавказа, ему была поручена разработка плана конкретных политических и административных действий, связанных с переселением осетин на равнину. Осетия в XVIII веке admin Mon, 15 Oct 2007 01:38:24 +0400 <b>Подготовка правительственного решения о переселении осетин. </b>Достигнутая в Моздоке договоренность о переселении осетин на предгорную равнину рассматривалась в Осетии как наиболее важное достижение в русско-осетинских отношениях. От реализации этой договоренности зависела дальнейшая судьба политического союза между Осетией и Россией. В российском правительстве осознавалась серьезность вопроса переселения осетин в места, фактически не защищенные от вооруженных нападений. Понималось и другое — без решения этого вопроса неосуществимыми становились российские политические и экономические планы относительно Осетии.<br /><br />Коллегия иностранных дел являлась главным ведомством, занимавшимся «осетинским вопросом». Как наиболее компетентному органу, владевшему проблемами Кавказа, ему была поручена разработка плана конкретных политических и административных действий, связанных с переселением осетин на равнину.<br /><br />В царствование Екатерины II установилось непреложное правило, по которому любое сколько-нибудь серьезное правительственное решение, касавшееся нерусского народа, могло быть принято лишь после того, как об этом народе была получена всесторонняя информация. Не стала исключением и Осетия.<br /><br />Сбор разнообразных сведений об осетинском народе Коллегия иностранных дел потребовала от Иоанна Болгарского — протопопа Астраханской духовной консистории. Образованному протопопу, хорошо знавшему Осетию, понадобилось более года, чтобы «благопристойным образом разведать о прежнем и нынешнем того народа положении». Иоанн Болгарский подготовил обстоятельный доклад об осетинском народе. Особое внимание в нем уделялось общественной и хозяйственной жизни осетин. Иоанну Болгарскому удалось определить историческую территорию, которую в свое время занимали осетины. Отдельно он отметил те ее границы, где намеревались осесть переселенцы. Вместе с представителями осетинских обществ Иоанн Болгарский ездил на эти земли, осматривал их, изучал исторические памятники, сохранившиеся на предгорной равнине. По его свидетельству, осетины показывали ему церкви и разрушенные строения, принадлежавшие их предкам. Доклад Иоанна Болгарского, предназначенный для слушания в Коллегии иностранных дел, включал в себя также сведения о традициях и религиозных верованиях осетин.<br /><br />Необходимость переселения осетин на предгорные равнины являлась главным выводом ученого протопопа. Он подчеркивал выгодность этого шага для самой России. По его мнению, получив земли на равнине, Осетия станет более «покорной страной».<br /><br />В Коллегии иностранных дел доклад Иоанна Болгарского был внимательно изучен. На его основе граф Н.И.Панин составил «Сообщение» князю Г.А.Потемкину о важности более активных политических действий в Осетии. Два вопроса — распространение христианства и переселение на равнину — он выделил в качестве первоочередных. Н.И.Панин убеждал князя, главного фаворита Екатерины II, в неотложности разрешения осетинского вопроса. Он предлагал правительству подвергнуть его «ближайшему рассмотрению».<br /><br />Правительственное решение о переселении осетин на предгорные равнины было принято в начале 1781 г. Первым за претворение в жизнь этого решения взялся русский офицер Л.Л.Штедер. Приехав в Осетию, он убеждал осетин «спуститься для обработки земли на равнину под горами». По его совету по берегу реки Црау осетины— выходцы из Алагирского ущелья — основали поселение Црау. Переселение на равнину, однако, было сопряжено с немалыми опасностями. Этим объяснялось стремление осетин селиться в русских крепостях, укреплениях и форпостах. Так, в 1782 г. жители Тагаурского, Алагирского, Туальского и Дигорского обществ просили российское правительство поселить их у Потемкинского редута, расположенного на левом берегу Терека (близ современного Эльхотово),<br /><br />Между русскими и осетинами в смешанных поселениях зарождалось хозяйственное и военное сотрудничество. Именно этот факт общей истории имел в виду астраханский губернатор П.Н.Кречетников, когда писал своему правительству: «Из всех прочих народов горских наиболее оказывают привязанность к России и даже склонность к закону христианскому осетины».<br /><br /><b>Восстание 1781 года. Присоединение Дигорского общества к России. </b>В 1774 г. Дигорское общество участия в моздокских переговорах не принимало. Ранее оно неоднократно обращалось к российскому правительству по этому вопросу. Позже, однако, дигорская феодальная знать стала опасаться, что с присоединением к России и переселением на равнину она потеряет свою власть над зависимыми крестьянами. Опасения эти не были беспочвенными. В Дигории зависимые от феодалов сословия не скрывали надежды на освобождение от господства знати. Они также рассчитывали с помощью России приобрести земли на равнине и хотя бы немного улучшить свою жизнь.<br /><br />Существовала и другая причина, по которой Дигорское общество все еще оставалось вне российского политического влияния. Она была связана с позицией кабардинских князей, пытавшихся играть роль сюзеренов в отношении дигорских баделиат. Любые политические шаги в сторону сближения Осетии с Россией, кто бы их ни предпринимал — сама Осетия или Россия, встречали упорное сопротивление кабардинской знати.<br /><br />Периодически дигорская знать вступала в политический союз с кабардинскими феодалами. Чаще это происходило, когда зависимые от баделиат сословия пытались вступить в контакты с российскими властями. В Дигории рядовые общинники и зависимые сословия находились в состоянии конфронтации и с баделиатами, и с их покровителями — представителями верхов кабардинского общества.<br /><br />В 1781 г. все нараставший конфликт принял форму всеобщего протеста. Население демонстративно стало отходить от мусульманской религии, которую исповедовала дигорская знать, и переходило в христианскую веру. Продолжением этой акции явилось всеобщее решение — «по первому требованию России принять присягу» и «не допускать никакого насилия баделиатов над отдельными людьми».<br /><br />В ответ на это 20 наиболее влиятельных баделиат сформировали свой вооруженный отряд из 600 человек. Силой оружия они подавили движение крестьян и свободных общинников. На Совете баделиата приняли решение: никогда не сдаваться России, противиться всем русским приказаниям, нападать на русских, убивать их посланников, грабить несговорчивый народ и продавать самых знатных предводителей в рабство.<br /><br />Действия баделиат вызвали новую волну возмущения. Несколько сот вооруженных человек сформировали отряды. На помощь им пришли также отряды из Дурдура, Кабаново, Каражаево и других сел. Общая численность повстанцев превысила 1000 человек. Сопротивление этой силе было бесполезным. Баделиата предложили переговоры. Они состоялись, но велись в атмосфере взаимной неприязни. Баделиата всячески затягивали переговоры, лавировали, пытались обмануть повстанцев. Хорошо понимая тактику баделиат, крестьяне готовились к решительной схватке. Русский офицер Штедер, очевидец этих событий, писал: «Положение было настолько серьезным, что они (баделиата. — Ред.) отдали себя и все свое благосостояние на безграничную милость России».<br /><br />Баделиата уступили народу. Они вынуждены были пойти на заключение невыгодного для себя договора. Баделиата принесли клятву верности России, обязались освободить крестьян от феодальной зависимости и вернуть им их земли; размеры податей были точно установлены и стали меньшими по сравнению с прежними (согласно «старому обычаю»).<br /><br />Клятву верности России принесли также и крестьяне 47 дигорских сел. По словам Штедера, в результате крестьянского восстания в Диго-рии «более чем три тысячи осетин сделалось подданными России».<br /><br /><b>Посольство Карадзау Мамиева. Начало военного сотрудничества. </b> Накануне войны России с Турцией в 1787 г. Екатерина II предприняла путешествие на юг. Императрица демонстрировала странам Западной Европы внешнеполитические завоевания России на Кавказе. В перечне этих завоеваний числились присоединение Осетии (1774 г.), Чечни (1781 г.), Крымского ханства (1783 г.), протекторат над Картли-Кахетией (1784 г.) и другие важные достижения в политике России на юге. Путешествие на юг Екатерина II совершала помпезно. За внешней помпезностью, однако, просматривалась озабоченность императрицы по поводу прочности позиций России на Кавказе, если ей придется вступить в войну с Турцией. Пытаясь удостовериться в верности России присоединенных к ней народов, Екатерина II посылала горцам Кавказа письма-приглашения, вела переговоры и одаривала их.<br /><br />Письмо Екатерины II поступило также и в Осетию. Его доставили в Куртатинское общество. В письме содержалось приглашение в Крым якобы для вручения императрицей полагавшихся Осетии подарков.<br /><br />В Крым на встречу с Екатериной II отправились Мамиев Карадзау, Тотров Гузы, Цаликов Ладе, Кудзиев Дзагло — всего 40 человек. Встреча с императрицей носила торжественно-церемониальный характер. В знак верности России члены депутации в присутствии императрицы приняли христианство. Особой чести удостоился Курман Кубатиев. Во время его крещения восприемницей, то есть крестной, выступила сама Екатерина II. Князь Г.А.Потемкин (Таврический) и генерал П.С.Потемкин стали крестными тагаурских и куртатинских старшин.<br /><br />Политическая цель крымской встречи состояла в том, чтобы Осетия еще раз подтвердила свою приверженность договоренностям, достигнутым еще в 1774 г. в Моздоке. Именно это и было важно для России, в 1787 г. ожидавшей войны с Турцией.<br /><br />Из Крыма осетинская депутация возвращалась на 40 подводах, груженных царскими подарками. Южнее современного селения Эльхотово караван попал в засаду. В бою с отрядом кабардинского феодала погибли все, кроме подростка Ахмета Гуриева. Его, а также «Грамоту», выданную Екатериной II осетинской депутации, в Осетию доставил кабардинец. Грамота хранилась в Нарской церкви. О ней писал Коста Хетагуров, видевший ее в церкви.<br /><br />Еще в 1786 г. генерал П.С.Потемкин взялся за формирование военной команды из молодых осетин для участия в войнах на стороне России. Ему удалось создать отряд из 500 человек. Через год, в 1787 г., отряд принял участие в русско-турецкой войне. Такой же отряд в 1788 году был отправлен на русско-шведскую войну. В 1790-91 гг. осетины — участники русско-турецкой и русско-шведской войн — вернулись в Осетию. Наиболее отличившиеся в военных действиях получили награды и офицерские звания. Звания майора был удостоен Курман Кубатиев, капитана — Кайтук Батриев, поручика — Соломон Гуриев, Созрук Арис-ханов, Петр Цаликов и другие. С ними и другими участниками русско-турецкой и русско-шведской войн связано начало формирования осетинской военной интеллигенции и боевого содружества с Россией.<br /><br /><br /><i>М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"<br />При перепечатке гиперссылка на «Осетия и Осетины» обязательна</i> http://osetins.com/2007/10/15/prisoedinenie-osetii-k-rossii.html Окончание русско-турецкой войны. Подготовка к русско-осетинским переговорам. Русско-турецкая война 1768-1774 гг. закончилась победой России. Поражение сделало турецкое правительство до крайности сговорчивым. Оно даже согласилось подписать мирный договор на боевом русском барабане, и произошло это в деревне Кучук-Кайнарджи. Тем самым турецкое правительство признало за Россией, помимо оспариваемых в ходе войны территорий, еще и важные торговые и военно-стратегические сферы влияния. Россия добилась у Турции признания независимости Крымского ханства, отмены любых ограничений на Северном Кавказе, введенных в свое время Белградским договором. Осетия в XVIII веке admin Mon, 15 Oct 2007 01:37:48 +0400 <b>Окончание русско-турецкой войны. Подготовка к русско-осетинским переговорам. </b> Русско-турецкая война 1768-1774 гг. закончилась победой России. Поражение сделало турецкое правительство до крайности сговорчивым. Оно даже согласилось подписать мирный договор на боевом русском барабане, и произошло это в деревне Кучук-Кайнарджи. Тем самым турецкое правительство признало за Россией, помимо оспариваемых в ходе войны территорий, еще и важные торговые и военно-стратегические сферы влияния.<br /><br />Россия добилась у Турции признания независимости Крымского ханства, отмены любых ограничений на Северном Кавказе, введенных в свое время Белградским договором.<br /><br />21 статья Кучук-Кайнарджийского мирного договора подводила международную правовую основу присоединения к России Большой и Малой Кабарды. Пользуясь правом победительницы, Россия широко трактовала эту статью в политической сфере. В данной статье она, в частности, видела право на свободное решение вопросов, касавшихся Осетии. Как считало российское правительство, в рамках 21 статьи Кучук-Кайнарджийского договора «всякие в рассуждении их (осетин. — Ред.) меры свободны уже от зависимости соглашения с Портою и Крымом». Такую же мысль высказывал Екатерине II астраханский губернатор П.Н.Кречетников, увязывавший присоединение Осетии к России со «счастливым» окончанием русско-турецкой войны.<br /><br />В Осетии внимательно следили за ходом русско-турецкой войны. В ее победном для России окончании осетины видели новые перспективы в русско-осетинских отношениях. По свидетельству современника, осетины «весьма рады о заключении с Оттоманскою Портою мира, почитая тем и себя щастливыми».<br /><br />Еще не высохли чернила Кучук-Кайнарджийского договора, а российское правительство приступило к решительным действиям в Осетии. Астраханскому губернатору П.Н.Кречетникову в качестве срочной меры было предложено провести переговоры с Осетией по поводу ее присоединения к России. В свою очередь губернатор поручил кизлярскому и моздокскому комендантам направить в Осетию официальных лиц, которые бы занялись подготовкой русско-осетинских переговоров. Местом для переговоров П.Н.Кречетниковым был указан Моздок.<br /><br />Кизлярский комендант направил в Осетию геолого-политическую экспедицию во главе с ротмистром Афанасием Батыревым. В задачу экспедиции входило продолжить в Осетии геологические изыскания, обращая внимание на залежи цветных металлов. Но главная ее цель была все же политической: Афанасий Батырев обязан был вручить письма астраханского губернатора осетинским старшинам, в которых содержалось приглашение на переговоры в Моздок («для персонального свидания с его превосходительством господином генерал-майором Кречетниковым»).<br /><br />На несколько дней Афанасия Батырева опередил посланник моздокского коменданта ротмистр Казыханов, прибывший в Осетию с переводчиком Пицхелауровым. Им также поручалось призвать осетин «к свиданию с господином губернатором».<br /><br />В Куртатинском ущелье в доме Андрея (Алегуки) Цаликова собрался совет влиятельных старейшин из Алагирского и Куртатинского обществ. На нем обсуждался вопрос о присоединении Осетии к России. На заседании совета присутствовали ротмистр Казыханов и Афанасий Батырев. Накануне Афанасий Батырев успел встретиться с жителями Алагирского ущелья. Он сообщил совету старейшин, собравшемуся у Андрея Цаликова, что «от многих слышал желание, чтоб зделать от России, где прежде было осетинское подворье, крепость и иметь в ней коменданта с командою, где б они многие поселились и, не опасаясь никого, жили».<br /><br />После заседания совета осетинские старейшины отправились в Моздок на переговоры с губернатором. В состав посольства, сформированного советом, входило 20 человек: Бахтынгирей Есиев, Шовлох Демиров, Хамирза и его сын Андрей Цаликовы, Тота Гуриев, Аби Шов-лохов, Георгий Агнаев, Джава Цопанов и др.<br /><br />С собой осетинские послы везли заранее составленное на имя астраханского губернатора «Прошение», состоявшее из «преамбулы» и «положений». В преамбуле подчеркивалась приверженность осетинского народа «христианскому закону» и выражалась благодарность России за возрождение христианства. В его констатирующей части отмечалась политическая независимость Осетии от какой-либо другой страны, а набеги кабардинских князей назывались главной внешней опасностью. Стремление осетин к союзу с Россией формулировалось как надежда на то, что «мы противу желания нашего оставлены не будем и будем под протекциею всемилостивейшей нашей государыни».<br /><br />В «Прошении» ставились конкретные вопросы, которые выносились на обсуждение на Моздокской встрече. К ним относились: возвращение Осетинской духовной комиссии в Борукино — место ее прежнего пребывания, разрешение осетинам свободного проезда в Моздок и Кизляр, предоставление права торговли на русской границе и др.<br /><br /><b>Переговоры в Моздоке. </b> Основное содержание переговоров заключалось в обсуждении трех главных вопросов: а) присоединение Осетии к России; б) обеспечение внешней безопасности Осетии; в) эксплуатация Россией рудных месторождений Осетии.<br /><br />Присоединение Осетии к России не вызывало у сторон разногласий. Однако окончательное решение этого вопроса рассматривалось как компетенция самой императрицы Екатерины II. Что касается внешней безопасности, то по этому поводу была достигнута договоренность о вводе в Осетию российского воинского отряда, в обязанности которого входило бы обеспечение безопасности осетин. Начальник отряда наделялся также правом рассматривать возникавшие между Кабардой и Осетией конфликты и принимать решения по их урегулированию.<br /><br />Осетинское посольство со своей стороны разрешало России добычу полиметаллических руд в Осетии. Оно договаривалось о доставке этой руды осетинскими извозчиками «за поставляемую плату» на предгорную равнину.<br /><br />Губернатор П.Н.Кречетников дал заверения осетинскому посольству о представлении Екатерине II обстоятельного доклада о русско-осетинских переговорах в Моздоке и о том, что будет ходатайствовать перед императрицей об «особой резолюции» по Осетии.<br /><br />Переговоры в Моздоке завершились официальным банкетом и вручением осетинским послам ценных подарков от имени Екатерины II.<br /><br />Весной 1775 г. в Петербург для доклада императрице был вызван П.Н.Кречетников. Губернатор привез с собой обширный доклад, посвященный состоявшимся в Моздоке русско-осетинским переговорам. В докладе переговоры рассматривались как важный успех российской дипломатии на Кавказе. П.Н.Кречетников указывал, что присоединением Осетии к России «произойдет слава ея императорского величества по всей той стране и приманит весьма многие народы и распространит пределы России».<br /><br />В докладе губернатора особо выделялись два пункта из договоренностей с Осетией — присоединение к России и добыча богатых рудных месторождений в Осетии. По оценке П.Н.Кречетникова, залежи руд цветных металлов в Алагирском ущелье намного богаче, чем известные рудоносные места России.<br /><br />Слушая доклад, Екатерина II проявила интерес к самому народу Осетии: какого он внутреннего устройства, чем занимается в хозяйстве, какого он характера. Губернатор сообщил, что осетины живут в горных ущельях отдельными обществами, занимаются скотоводством и земледелием — «сеют просо, пшеницу и ячмень». Осетинский народ он оценил как храбрый, склонный к независимости.<br /><br />Доклад П.Н.Кречетникова содержал широкий план экономического и политического освоения Осетии. Он призывал к тому, чтобы воспользоваться прежде всего выгодным военно-стратегическим положением Осетии на Кавказе. Военную крепость, о которой просили осетинские послы, он предлагал построить в преддверии Куртатинского ущелья, там, где расположено современное равнинное село Дзуарикау. В будущей крепости, по мысли губернатора, должны были производиться все «горные работы», в том числе плавка металлов. Наряду с этой крепостью он предлагал возвести еще одно укрепление у Эльхотовских ворот. В таком укреплении П.Н.Кречетников видел «великую славу и пользу государственную», поскольку оно бы упрочило позиции России на Центральном Кавказе.<br /><br />Немало внимания астраханский губернатор уделил колониальным целям России в Осетии. В частности, просьба осетинского посольства о вводе в Осетию русского отряда для защиты ее от вооруженных вторжений, по его мнению, открывала широкие политические перспективы. Губернатор был сторонником ввода в Осетию значительного воинского контингента, который одновременно мог бы послужить средством к «обузданию осетин». Точно так же в колониальных интересах он предлагал решение вопросов переселения осетин с гор на равнину, привлечение осетин к разработкам рудных месторождений и развитию торговых отношений.<br /><br />Доклад П.Н.Кречетникова о русско-осетинских переговорах в Моздоке был одобрен Екатериной II. Резолюцией «быть по сему» императрица ратифицировала договоренности, достигнутые в Моздоке. Однако не все планы губернатора, высказанные им в отношении Осетии, нашли одобрение у императрицы. Так, она не разделяла намерений П.Н.Кречетникова приступить к военно-колониальным действиям в Осетии. Императрица считала их поспешными и велела губернатору ничего не предпринимать без ведома Коллегии иностранных дел. Ею была сформулирована политическая доктрина, которой должны были придерживаться все, решая вопросы, связанные с Осетией. Суть доктрины сводилась к следующему: «чтобы они (осетины. — Ред.) в торге, промыслах и прочих позволенных упражнениях имели свободу, и чтобы военные и гражданские начальники не стесняли их в том ни под каким видом, но паче всяким благодеянием и помощью их подкрепляли».<br /><br />Отличаясь высокой образованностью, Екатерина II понимала, как важна для прогрессивного развития народа цивилизованная организация политико-административного управления страной. Будущее горских народов она видела в политической орбите России. Императрица была убеждена, что «в короткое время и сами они (горцы. — Ред.) ощутят пользу... и найдут собственную выгоду в причислении их под управление нами учрежденное».<br /><br />Екатерина II являлась идеологом просвещенного абсолютизма. Ее отличал так называемый «государственный романтизм» — идеализация «просвещенного» управления государством. С этих позиций она подходила и к политической судьбе горских народов Северного Кавказа. Однако подавляющее большинство чиновничьего аппарата российского правительства придерживалось иной точки зрения — такой, сторонником которой был П.Н.Кречетников: присоединение горских народов должно было отвечать колониальным интересам России. Чиновникам российского правительства чужды были романтические помыслы в любом их проявлении.<br /><br />После Екатерины II итоги русско-осетинских переговоров рассматривались Коллегией иностранных дел. Н.Панин и И.Остерман, возглавлявшие это ведомство, отнесли административно Осетию «к ведомству Астраханскому». Однако административное подчинение Осетии носило формальный характер. После присоединения к России еще долгое время Осетия продолжала сохранять независимость от российской администрации.<br /><br />Присоединение Осетии к России отвечало национальным интересам Осетии. Оно приближало решение таких важных вопросов, как переселение осетин на предгорные равнины, обеспечение внешней безопасности и установление торговых отношений с Россией.<br /><br /><br /><i>М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"<br />При перепечатке гиперссылка на «Осетия и Осетины» обязательна</i> http://osetins.com/2007/10/15/rossijjskie-geologicheskie-jekspedicii.html Первые сведения о рудных месторождениях. Экспедиция Степана Ванявина. Интерес российского правительства к рудным богатствам Осетии был достаточно высок. О залежах цветных металлов Петербургу стало известно со слов грузинских эмигрантов. Важные сведения о горнорудных месторождениях поступили в правительство и от кабардинских князей, посетивших Петербург в 1743 г. Более полные данные о рудах с содержанием серебра, свинца и золота поставляла в своих «докладах» Осетинская духовная комиссия. Осетия в XVIII веке admin Mon, 15 Oct 2007 01:37:12 +0400 <b>Первые сведения о рудных месторождениях. Экспедиция Степана Ванявина. </b>Интерес российского правительства к рудным богатствам Осетии был достаточно высок. О залежах цветных металлов Петербургу стало известно со слов грузинских эмигрантов. Важные сведения о горнорудных месторождениях поступили в правительство и от кабардинских князей, посетивших Петербург в 1743 г. Более полные данные о рудах с содержанием серебра, свинца и золота поставляла в своих «докладах» Осетинская духовная комиссия.<br /><br />В 1766 г. архимандрит Григорий привез из Осетии кизлярскому коменданту «в одном ящике металлы». Они были доставлены в Берг-Коллегию, где их тщательно исследовали. Выяснилось, что «металлы», найденные в Осетии, богаты «как в серебре, так и в свинце». Их сравнили с РУДами Нерчинского полиметаллического месторождения — единственного тогда в России. Преимущество руд из Осетии было очевидно. Оно состояло в содержании металлов в руде и в большей экономичности при ее добыче и переработке. Правительство России учитывало и другие обстоятельства: наличие на месте дешевой рабочей силы, возможности переселения рабочих и их семей из России в Осетию, низкие цены на хлеб и другие продукты, существовавшие на Северном Кавказе, и, наконец, относительную близость Осетии к европейской части России.<br /><br />Горное ведомство России настаивало на срочной отправке в Осетию геологической экспедиции. С этим, однако, была не согласна Коллегия иностранных дел. Граф Н.И.Панин и князь А.М.Голицын, возглавлявшие Коллегию, требовали считаться с международной и военно-политической обстановкой, сложившейся на Северном Кавказе. Они также отрицали возможность транспортировки осетинской руды в Россию из-за частых набегов князей Малой Кабарды на русскую границу. Н.И.Панин и А.М.Голицын высказывали и другое опасение: по их мнению, осетины, познакомившись с помощью русских с технологией добычи и выплавки металлов, пожелают сами создать собственное металлургическое производство. Руководители Коллегии иностранных дел приводили пример с Ираклием II, якобы добывавшего руду в Осетии, но скрывавшего при этом свое «технологическое искусство».<br /><br />В российском правительстве не знали о том, что осетины хорошо знакомы с процессом добычи руды и технологией выплавки серебра и свинца. Осетия являлась главным на Кавказе поставщиком как руды, так и свинца, серебра и серебряных изделий.<br /><br />Указывая на сложности, связанные с освоением горнорудных месторождений Осетии, Н.И.Панин и А.М.Голицын вместе с тем выступали за проведение здесь геологических разведок. Они строго предупреждали Берг-Коллегию и другие правительственные ведомства о том, чтобы все работы в Осетии проводились под большим секретом и согласовывались с Коллегией иностранных дел.<br /><br />В Петербурге спешно приступили к подготовке геологической экспедиции в Осетию. Весной 1768 г. сюда был отправлен геологический отряд в составе 19 человек. Экспедицию возглавил горный мастер Степан Ванявин.<br /><br />Геологические разведки рассматривались правительством России как работы особой государственной важности. С учетом этого всем участникам экспедиции правительство определило «двойное жалованье». Правительством было также обозначено, что если члены экспедиции проявят необходимую осторожность и добропорядочно отнесутся к своим обязанностям, они «заслужат особливую от ея императорского величества милость» и будут награждены новыми чинами.<br /><br />В Астрахани у экспедиции Степана Ванявина возникли сложности. Астраханский губернатор и кизлярский комендант были уверены в невозможности скрыть проведение геологических работ в Осетии. Об опасном характере этого предприятия губернатор сообщил Екатерине II. Как только члены экспедиции приступят к работам, — писал он императрице, — «об этом узнают не токмо тех мест, но в Грузии, Персии, в Крыму и на Кубани», дойдет и до Турции. Немалые опасения у астраханского губернатора возникали и по поводу ожидаемой болезненной реакции со стороны кабардинских князей. Он был убежден в том, что князья «не оставят их, осетинцов, всячески пленением и убийством людей и кражею скота притеснять».<br /><br />Екатерина II реально оценивала сложности, возникавшие на пути проведения геологической экспедиции. Однако императрица была настроена решительно. Она распорядилась, чтобы Степан Ванявин и его отряд покинули Астрахань и направились в Осетию.<br /><br />Губернатор выполнил волю императрицы, но решил со своей стороны предпринять все меры предосторожности. Он обратился с письмом к осетинским старшинам, в котором отряд Степана Ванявина представил как «охотников за турами». Надеясь отвлечь таким образом внимание старшин, губернатор просил оказать содействие его «охотникам» и прислать ему семена фруктовых деревьев, а также рецепт солода, используемого при приготовлении осетинского пива.<br /><br />Программа экспедиции Степана Ванявина состояла из двух частей — собственно геологической и политической. К геологическим работам относились: составление подробной карты Осетии «с указанием на ней жилищ, дорог, рек и гор минеральных, также и лесов»; изучение ископаемых богатств с указанием наиболее важных месторождений цветных металлов; составление плана, предусматривающего эксплуатацию рудных месторождений, в котором бы учитывались рабочая сила, наличие лесов, условия для постройки завода и др.<br /><br />Насыщенной была и политическая программа. Экспедиции предстояло выяснить, какова внутренняя обстановка в Осетии («какого свойства, и согласны между собой или в распрях живут»); оценить политическую ориентацию осетин («склонны ли к христианству и державе ее императорского величества»); определить меры, способные склонить осетинское общество в сторону России («какими бы средствами их для переду (для начала. — Ред.) привесть в отмеченную к здешней стороне усердность и преданность»); и, наконец, выявить материальный уровень жизни осетин («в достатке ль или в самой бедности живут»).<br /><br />Разведки геологического отряда начались с предгорных равнин — с бассейна рек Терек, Гизельдон, Фиагдон, Ардон и Урсдон. Работы были продолжены в горных районах. В Куртатинском ущелье свинцовая и серебряная руды встречались и в пойме реки Фиагдон, и в каменных постройках горцев. В ущелье росли леса, содержавшие ценные древесные породы — чинару, дуб, карагач и др., а сам лес был «годный на строение».<br /><br />Через перевал Кора экспедиция направилась в Алагирское ущелье — центр металлургического производства Осетии. В Садоне, Згиде, Холсте осетины добывали руду, имевшую высокий процент содержания свинца и серебра. Часть руды они перерабатывали сами, другую — вывозили в Картли-Кахетию на серебряный завод, построенный Ираклием II.<br /><br />Из рассказов местных жителей российские геологи могли узнать о месторождениях руды, имевшихся в Алагирском ущелье. Отдельные образцы этой руды доставил Степану Ванявину местный житель Давыд Мамиев. Геологи пытались посетить Садон, где находилось одно из самых богатых горнорудных месторождений. Однако жители не допустили их туда, заявив, что «места те почитаются святыми».<br /><br />Тем не менее, это не повлияло на общий вывод экспедиции. Степан Ванявин был убежден в целесообразности промышленной эксплуатации рудных месторождений Осетии. Он обосновал также проект постройки у входа в Алагирское ущелье «плавильного завода».<br /><br />Степан Ванявин часто встречался с местными жителями. На этих встречах обсуждались волновавшие осетин политические вопросы: о присоединении к России, об обеспечении Осетии внешней безопасности, о переселении на равнину и др. Там же нередко высказывалась идея о договоре, по которому Россия получила бы доступ к рудным месторождениям Осетии, обеспечив при этом решение национальных задач, стоявших перед осетинским народом.<br /><br />По возвращении в Петербург Степан Ванявин был принят Екатериной II. Его информация об Осетии произвела впечатление на императрицу. Она потребовала от руководителя геологической экспедиции подробной «Записки» о рудных месторождениях и политическом состоянии Осетии. Берг-Коллегии и астраханскому губернатору Екатерина II предложила заняться постройкой «в тамошних местах некоторых заводов».<br /><br />Вскоре началась русско-турецкая война. Распоряжения императрицы не были выполнены — у правительства появились новые опасения по поводу того, что промышленные работы в Осетии отрицательно скажутся на обстановке на всем Северном Кавказе.<br /><br /><b>Экспедиция Афанасия Батырева. </b> Возобновление геологического обследования Осетии стало возможным благодаря военным успехам России в русско-турецкой войне. Необходимость новой экспедиции диктовалась военными действиями, в ходе которых возрастала потребность русской армии в свинце и селитре. Не менее важным для российского правительства являлось изучение политической обстановки в Осетии, через которую на русско-турецкий фронт шли военные транспорты и грузы.<br /><br />Организация очередной экспедиции началась в 1771 г. На этот раз ею занялась не Берг-Коллегия, а иностранное ведомство. Объяснялось это самой программой экспедиции, в значительной степени направленной на решение политических проблем. Цели экспедиции определили также и ее состав: в нее вошло 32 участника во главе с ротмейстером Терского войска Афанасием Батыревым. На Кавказе экспедицию сопровождал кабардинский феодал Батока Анзоров. Ему отводилась посредническая роль между экспедицией и осетинскими старшинами. Отряд российских геологов и политиков конвоировался 25 казаками.<br /><br />Свою работу экспедиция начала с изучения осетинского опыта полиметаллического производства. «Из чего они (осетины. — Ред.) делают порох и свинец и где добывают руду», — вот вопросы, представлявшие основной интерес для российских геологов. Как и во время первой экспедиции, обследованы были Алагирское и Куртатинское ущелья. Там собирались образцы свинцовой и серебряной руд, а также серы, селитры и других минералов. Геологическое обследование Осетии и на этот раз было успешным. Менее утешительными оказались выводы экспедиции по поводу ее политического положения.<br /><br />По-прежнему сложной оставалась обстановка на Северном Кавказе. Участились разбойные нападения на Осетию со стороны Ингушетии. За политическими контактами Осетии и России продолжали ревностно следить кабардинские феодалы. Но не только эти обстоятельства являлись препятствием для взаимовыгодных российско-осетинских горных разработок. Все еще не был решен главный вопрос — о присоединении Осетии к России. «Только так открывалась возможность эксплуатации залежей цветных металлов в Осетии», — считал полковник Паркер, один из участников экспедиции 1771 г.<br /><br /><br /><i>М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"<br />При перепечатке гиперссылка на «Осетия и Осетины» обязательна</i> http://osetins.com/2007/10/15/politicheskie-predposylki.html Русско-турецкая война и планы России в Осетии. В 60-х гг. XVIII в. обострилось соперничество между Россией и Турцией из-за политического влияния на Северном Кавказе и северном побережье Черного моря. Турция препятствовала выходу России к Черному морю. Она также стремилась захватить Украину и добиться разрыва между Россией и Кавказом. Как и с Турцией, Россия соперничала с Францией и Австрией. Под нажимом этих стран осенью 1768 г. Турция объявила войну России. В войне с Турцией российское правительство надеялось усилить свои позиции на Балканах, взять под свой военно-политический контроль Крымское ханство, продвинуть южные границы России к предгорьям Главного Кавказского хребта и, наконец, укрепить свое политическое положение в грузинских провинциях. Осетия в XVIII веке admin Mon, 15 Oct 2007 01:36:21 +0400 <b>Русско-турецкая война и планы России в Осетии. </b> В 60-х гг. XVIII в. обострилось соперничество между Россией и Турцией из-за политического влияния на Северном Кавказе и северном побережье Черного моря. Турция препятствовала выходу России к Черному морю. Она также стремилась захватить Украину и добиться разрыва между Россией и Кавказом. Как и с Турцией, Россия соперничала с Францией и Австрией. Под нажимом этих стран осенью 1768 г. Турция объявила войну России.<br /><br />В войне с Турцией российское правительство надеялось усилить свои позиции на Балканах, взять под свой военно-политический контроль Крымское ханство, продвинуть южные границы России к предгорьям Главного Кавказского хребта и, наконец, укрепить свое политическое положение в грузинских провинциях.<br /><br />Конкретные планы у России были и в отношении Осетии. Она стремилась воспользоваться войной с Турцией и аннулировать Белградский договор 1739 г., мешавший России в продвижении на Северный Кавказ. Осетии в этих планах отводилась роль военно-стратегического плацдарма на кавказском театре военных действий против Турции. Российское правительство надеялось на победный исход войны и планировало в будущем мирном договоре «выговорить» Осетию в «вечное и беспрекословное владение российское».<br /><br />Война России с Турцией вызвала политическую активность на Кавказе. В Осетии состоялась встреча генерала Тотлебена, направлявшегося на турецкий фронт, с царем Ираклием II. Во время этой встречи была достигнута договоренность о совместных военных действиях против Турции. Принимавшая участие в переговорах осетинская сторона брала на себя обязательство содействовать продвижению войск и транспортных грузов через Осетию в Закавказье.<br /><br />В 1769 г. русский отряд численностью около 3800 солдат под командованием генерала Тотлебена совершил переход через Главный Кавказский хребет. То, как пройдет первый переход российских войск через Крестовый перевал (Дарьяльская дорога, впоследствии названная Военно-Грузинской, и Крестовый перевал относились к Осетии), целиком зависело от политической позиции осетинских феодалов. Учитывая это, российское правительство и генерал Тотлебен обратились к осетинским старшинам с просьбой об оказании помощи русскому воинскому отряду. Восточно-осетинское общество (Тагаурия), по территории которого пролегала Военно-Грузинская дорога, откликнулось на обращение России: его жители выступили в качестве проводников русского отряда, предоставляя солдатам свои жилища для ночлега, помогали им перетаскивать боеприпасы, строили мосты и дорогу. Война с Турцией рассматривалась в Осетии как необходимое условие не только для присоединения к России, но и для решения территориальных и торгово-экономических вопросов. Эту оценку войны в самой Осетии хорошо понимали в правительственных кругах Петербурга. Много позже, вспоминая о помощи осетин при переходе русского отряда через Крестовый перевал, генерал Паскевич писал, что при первом появлении в Осетии «российских войск под командованием генерала Тотлебена осетины встретили их как своих избавителей».<br /><br />Русско-турецкая война предоставила Осетии свободу выбора в решении собственных политических задач. Война открыла путь к переговорам о присоединении Осетии к России, охране ее безопасности от вооруженных вторжений. Изменившейся военно-политической обстановкой первыми воспользовались тагаурские старшины. Зимой 1770 г. 24 старшины во главе с Ханчавом Мамсуровым явились в Кизляр, где объявили коменданту о своем намерении принять российское подданство и желании «генерально креститца». Они просили прислать к ним в Тагаурию российского «чиновного человека», в обязанности которого входила бы защита интересов Осетии. В том же году тагаурцы вновь повторили свою просьбу перед российским правительством. На этот раз между российской стороной и тагаурским обществом была достигнута договоренность, согласно которой Тагаурия обязывалась содержать в исправном состоянии Военно-Грузинскую дорогу и оказывать помощь проходящим в Закавказье российским командам и курьерам; российское правительство со своей стороны защищало Восточную Осетию от вооруженных нападений, в частности, от набегов кабардинских князей. В документе, подписанном российской администрацией и тага-урскими владельцами, подчеркивалось: в случае каких-либо притеснений и вооруженных набегов со стороны кабардинских князей «от России им, кабардинцам, того упущено не будет».<br /><br />Русско-турецкая война заставила российское правительство по-новому посмотреть на значение Осетии в кавказском регионе. Война показала, сколь важна была на кавказском театре военных действий ее стратегическая роль. Неослабный интерес к горнорудным месторождениям Осетии, всегда проявляемый российским правительством, дополнился еще и повышенным политическим интересом. Пересмотрены были и русско-осетинские отношения, в которых Россия увидела серьезные перспективы для активных политических действий на Кавказе. Поэтому Екатерина II, в ряду выгод, которые Россия получала в Причерноморье и на Балканах после окончания русско-турецкой войны, рассматривала и вопрос о присоединении Осетии к России.<br /><br />Изменившаяся в связи с войной политическая ситуация хорошо понималась в Осетии. Как и прежде, осетины, стремившиеся к переселению на предгорные равнины, не оставляли намерения войти в состав российской государственности. Но выявилось и другое — реальность присоединения к России вызвала среди определенной части осетинской знати настороженное отношение к перспективе иметь над собой российскую администрацию. Феодальная знать была явно недовольна российскими властями, не проводившими четкого разграничения между традиционной аристократией и свободными общинниками: и с теми, и с другими власти обсуждали различные вопросы, в том числе и вопрос о присоединении Осетии к России. Аристократия ревниво относилась к попыткам российских администраторов возвысить общественный статус свободных общинников. Она желала видеть Осетию в составе России, но опасалась, что с присоединением к России ослабнет ее собственное социальное влияние, что приведет к потере феодальных привилегий. Поводов для таких опасений у знати было достаточно. Она видела стремление свободных общинников найти социальную поддержку у российской администрации. Российские власти в свою очередь не прочь были войти в тесный политический союз с общинниками — основной массой населения Осетии, чтобы в их лице иметь надежную опору.<br /><br />Раздражение осетинской знати, вызванное наметившимся между российскими властями и общинниками союзом, было столь велико, что часть ее перешла к открытым антироссийским выступлениям. Своей политической оппозиционностью к российским властям отличались Ахмет Дударов — один из самых влиятельных в Восточной Осетии феодалов и Бахтынгирей Есиев из Куртатинского общества.<br /><br />Российское правительство было обеспокоено напряженными отношениями, которые складывались между его администрацией и местной знатью. Особую тревогу вызывали у него действия Ахмета Дударова, угрожавшего перекрыть для российских военных транспортов и грузов Военно-Грузинскую дорогу. Правительство решило предпринять срочные меры. В 1770 г. оно направило в Осетию две карательные экспедиции. В их задачу входило урегулирование возникших между российской администрацией и осетинской знатью разногласий. Экспедиции не прибегали к силе. Их командование вступило в переговоры с представителями знати, предложив мирное разрешение конфликта. Оно обещало осетинской знати сохранить ее социальные привилегии.<br /><br /><b>Новый состав Осетинской духовной комиссии. Перемены в ее деятельности. </b> В период, когда российское правительство вплотную занялось вопросом присоединения Осетии к России, возросла светская роль Осетинской духовной комиссии. Ранее власти были недовольны пассивностью этой комиссии, политическим расколом, произошедшим в ее рядах. По мнению Синода и Коллегии иностранных дел, комиссия мало занималась распространением христианства в Осетии, не «готовила» осетин к «восприятию» российского подданства. Было также установлено, что грузинские миссионеры слишком увлеклись светскими заботами — лихоимством, разведением собственных хозяйств, получением «привязок» (взяток) и недостаточно внимания уделяли исполнению своих духовных и государственных обязанностей. «Худое поведение» духовных особ сопровождалось различного рода притеснениями, чинимыми новокре-щенным: религиозные услуги, которые должны были оказываться бесплатно, часто сопровождались требованиями о материальном вознаграждении.<br /><br />Российское правительство решило кардинально изменить состав Осетинской духовной комиссии. В 1771 г. вместо грузинских духовных лиц в нее были введены русские священники во главе с протопопом Афанасием Лебедевым.<br /><br />Новый глава Осетинской комиссии проявил большой интерес к истории осетинского народа, к его быту и традиционной культуре. Он был сторонником уважительного отношения к исторически сложившимся религиозным представлениям осетин. Проповеди христианства среди осетин отныне должны были произноситься с учетом религиозных традиций: не дозволялось употребление «досадительных слов», предписывалось общение «ласковое и дружелюбное».<br /><br />По рекомендации Афанасия Лебедева Синод разработал специальную «Инструкцию», обязывавшую Осетинскую комиссию проявить большую активность в миссионерской деятельности. Согласно этой же «Инструкции» Осетинская комиссия рассматривалась как духовное государственное учреждение, главной задачей которого являлась идеологическая подготовка осетинского населения к присоединению Осетии к России.<br /><br /><b>Военно-политические события на Северном Кавказе. </b>От исхода русско-турецкой войны во многом зависело присутствие России на Северном Кавказе. В 1771 г. российские войска добились важных успехов на закавказском и балканском участках военных действий. Они овладели рядом черноморских крепостей, открыв выход России в Черное море, нанесли тяжелое поражение крымскому хану — военному союзнику Турции. Заключив в 1772 г. договор с ханом о «вечном союзе и дружбе», Россия возвратила в свое подданство Кабарду.<br /><br />Однако вскоре крымский хан под давлением Турции нарушил договор о союзе с Россией. Вместе с турецким султаном он предпринял попытку вернуть Кабарду в сферу своего политического влияния. Для Турции и Крыма Кабарда являлась своеобразным стратегическим плацдармом, позволявшим контролировать весь Северный Кавказ. В случае успеха в Кабарде Турция возвращала себе политическое преимущество на Северном Кавказе, существовавшее до начала войны с Россией. Такое развитие событий было невыгодно Осетии, надеявшейся отстоять свои национальные интересы с помощью России.<br /><br />Незадолго до окончания русско-турецкой войны объединенные вооруженные силы Турции, Крыма и отрядов кабардинских князей были брошены против гарнизона Моздокского участка российской границы. Летом 1774 г. здесь произошло крупное сражение. На стороне российских войск в составе «горской команды» принял участие осетинский вооруженный отряд. Для Осетии это было первое совместное с Россией военное предприятие. Оно было удачным для обеих сторон. Сражение под Моздоком закончилось полным разгромом сил Турции и Крыма. Влияние Турции на Северном Кавказе после этого сражения заметно ослабло. В результате победы в сферу внешнеполитических интересов России попадало Крымское ханство. Что же касается Осетии, то она получила полный дипломатический простор для решения собственных политических и экономических задач.<br /><br /><br /><i>М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"<br />При перепечатке гиперссылка на «Осетия и Осетины» обязательна</i> http://osetins.com/2007/10/15/vozrozhdenie-khristianstva..html Миссионерская деятельность Осетинской комиссии. Осетия унаследовала богатый духовный мир, формировавшийся в течение тысячелетий. Одним из первых в Восточной Европе приняв христианство, осетинский народ сумел сохранить собственную культуру нравственно-духовных и религиозных представлений. В XVIII в. в Осетии сохранялись традиции древних скифо-сармато-аланских верований и христианской религии. Замечалось также влияние грузинской церкви и мусульманской Кабарды. Однако осетины не считали себя ни христианами, ни мусульманами. Приехавшие в 1745 г. из Петербурга в Осетию миссионеры полагали, что в Осетии «не говорят про христианство» и «татарского закона ничего не знают». Уникальная особенность духовной культуры Осетии состояла не в сохранении элементов древних верований и не во влиянии основных конфессий, а в том, что в ее основе лежала собственная народная религия. В этой «собственной» религии традиционная культура и психический склад народа представляли собой гармонично сочетавшиеся пласты общественной и духовной жизни осетин. Осетия в XVIII веке admin Mon, 15 Oct 2007 01:35:36 +0400 <b>Миссионерская деятельность Осетинской комиссии. </b> Осетия унаследовала богатый духовный мир, формировавшийся в течение тысячелетий. Одним из первых в Восточной Европе приняв христианство, осетинский народ сумел сохранить собственную культуру нравственно-духовных и религиозных представлений. В XVIII в. в Осетии сохранялись традиции древних скифо-сармато-аланских верований и христианской религии. Замечалось также влияние грузинской церкви и мусульманской Кабарды. Однако осетины не считали себя ни христианами, ни мусульманами. Приехавшие в 1745 г. из Петербурга в Осетию миссионеры полагали, что в Осетии «не говорят про христианство» и «татарского закона ничего не знают». Уникальная особенность духовной культуры Осетии состояла не в сохранении элементов древних верований и не во влиянии основных конфессий, а в том, что в ее основе лежала собственная народная религия. В этой «собственной» религии традиционная культура и психический склад народа представляли собой гармонично сочетавшиеся пласты общественной и духовной жизни осетин.<br /><br />Несмотря на слабо развитую экономику, где скотоводство являлось ведущей отраслью, культура и религия ставили осетинское общество в разряд европейских. В одном из своих первых донесений русские миссионеры сообщали в Синод, что осетинский народ «обхождением на российский народ очень схож». Так подчеркивался высокий уровень толерантности (терпимости) осетинского общества, тогда еще не успевшего испытать влияние России, но вполне сопоставимого по уровню традиционной культуры с российским обществом.<br /><br />Констатируя слабость в Осетии христианской религии, правительствующий Синод России решил направить в Осетию своих миссионеров. Перед ними Синод ставил не только миссионерскую задачу. Главным в их деятельности являлось достижение политических целей, связанных с развитием русско-осетинских отношений, организацией русско-осетинских переговоров, с «привождением» осетин в российское подданство.<br /><br />Из миссионеров Синод сформировал комиссию, назвав ее Осетинской. В нее вошли духовные лица из грузинских эмигрантов, поселившихся в Москве и Петербурге. В комиссию были включены также представители Осетии — иеромонах Парфений и его ученики, принявшие христианство в Грузии. В ней не было миссионеров русской национальности. Тем самым Россия соблюдала условия Белградского договора 1739 г.<br /><br />Весной 1745 г. во главе с архимандритом Пахомием Осетинская духовная комиссия прибыла в Осетию. Ее сопровождал кабардинский князь Альдигирей Гиляксанов. Свою деятельность комиссия начала в Дигории, где накануне несколько феодалов вступили в тесный политический союз с кабардинскими князьями и объявили себя мусульманами.<br /><br />Миссионерская деятельность сочеталась с переговорами о политических связях с Россией. Переговоры находили отклик у дигорской аристократии, успевшей в середине XVIII в. принять ислам. Осетинская духовная комиссия имела в Дигории немалый успех. Здесь приняли христианство такие влиятельные фамилии, как Абисаловы, Битуевы, Мистуловы и др. Некоторые из них не только крестились, но и взялись строить церковь и заявили о своем намерении выехать в Россию и там принять новую веру. Из баделиатских фамилий в «татарском законе», то есть вне христианской веры, оставались Кубатиевы, Каражаевы, Тугановы и др.<br /><br />После Дигории миссионеры приступили к крещению представителей Туальского и Алагирского обществ. Первым они «окрестили» Зура-ба Магкаева как «главного» и самого влиятельного в Осетии общественного деятеля. Крещение Зураба являлось чисто политическим актом. Что касается его веры, то сами миссионеры признавались в том, что он «и в России бывал, и христианству весьма ревнитель».<br /><br />Крещеным туальцам и алагирцам миссионеры давали христианские имена. Производилась запись старого «языческого» и нового имени: например, дети Габиса Битарова — Гоги, Бета и Зацаг после крещения соответственно получили имена Георгий, Василий, Стефан. Миссионеры дарили новокрещенным различного рода подарки — зеркальца, холст, свечи, металлические кружки и другие недорогие предметы. Подарками миссионеры пытались придать самому акту крещения особую значимость.<br /><br />Несмотря на общий успех распространения христианства в Осетии, миссионеры, однако, не влияли сколько-нибудь серьезно на традиционные религиозные представления осетин, на веками складывавшуюся народную обрядность, духовную культуру. Члены Осетинской комиссии нередко жаловались на «неприспособленность» осетинского уклада жизни к христианской обрядности. Например, в Осетии повсеместно держали Великий пост, неделю постились и перед Рождеством Христовым, но осетинская традиция не предусматривала других постов. Попытки российских миссионеров «исправить» эту ситуацию и заставить осетин поститься и по другим религиозным праздникам были безуспешны. Устойчивость осетинской обрядности, связанной с соблюдением постов, во многом объяснялась характером осетинской кухни, где подавляющее большинство блюд состояло из животноводческих продуктов и лишь единичные — из зерновых и бобовых, что не позволяло без ущерба для здоровья часто и длительно держать пост.<br /><br />Строительство небольших по размерам православных церквей, проводившееся по инициативе миссионеров и новокрещенных осетин, также не являлось показателем перехода Осетии к канонам классического христианства или же к обрядности православной религии. Эти церкви воспринимались в Осетии как новые места моления, мало чем отличавшиеся для верующих от традиционных святилищ. Плотный заслон от «другой религии» существовал не только для русской православной церкви. На него наталкивался и ислам, который через осетинскую аристократию пытались распространить в Осетии кабардинские князья.<br /><br /><b>Возникновение письменности и осетинской школы. </b> Еще до появления российских миссионеров в Осетии здесь в середине XVIII в. можно было встретить знающих грамоту людей. Так, в Дигорском обществе своим умением читать и писать был известен иеромонах Парфений, он же Павел. У него было 12 учеников, которым он дал имена 12 апостолов. Зураб Магкаев, Парфений и его брат Петр могли «грузинские книги на свой диалект перевести».<br /><br />В Осетии осознавалось значение письменной культуры, школы и образования. Стремление к этим духовным ценностям являлось одним из главным мотивов политической и культурной ориентации Осетии на Россию. В 1746 г. Осетия поставила перед российским правительством вопрос об открытии осетинской школы. Он обстоятельно обсуждался в Синоде в 1751 г. во время русско-осетинских переговоров в Петербурге. Отвечая на запрос Синода — где, в каком месте Осетии возможно открыть школу, — осетинское посольство указало на Дзивгис (Куртатин-ское ущелье) как на место, наиболее подходящее для первой осетинской школы. Оно считало, что на первых порах в школе могло бы обучаться 30 учеников. На вопрос Синода: «На каком языке будут обучаться дети?» послы отвечали: «На осетинском». Они объясняли, что сами в состоянии заняться переводом церковных книг с русского и грузинского языков на осетинский.<br /><br />Синод поддерживал идею открытия школы в Осетии. Не решалось идти на такой шаг российское правительство, опасавшееся политических осложнений на Северном Кавказе. В 1752 г. вопреки позиции российского правительства в ауле Дзивгис открылась первая в Осетии частная школа. В ней обучалось 4 ученика. В следующем 1753 г. частные школы появились и в других местах Осетии. Одна из них была открыта в Зара-маге Зурабом Магкаевым, вернувшимся из Петербурга.<br /><br />Частные школы, как правило, принадлежали священникам — членам Осетинской духовной комиссии. В Осетии с доверием относились к инициативе миссионеров, обучавших осетинских детей. Но политические распри, происходившие внутри Осетинской духовной комиссии, настораживали родителей. Они видели также, что для священников обучение детей в школе — побочное занятие. Поэтому в Осетии продолжали настаивать на открытии государственной школы.<br /><br />Несмотря на примитивные формы организации школьного обучения, открытие частных школ имело большое значение. С их деятельностью была связана работа по переводу церковных книг на осетинский язык. Это положило начало осетинской письменности.<br /><br />Создание собственной письменности и открытие школ в Осетии свидетельствовало о высоких политических и культурных запросах осетинского общества.<br /><br /><br /><i>М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"<br />При перепечатке гиперссылка на «Осетия и Осетины» обязательна</i> http://osetins.com/2007/10/15/politika-po-voprosu-o-prisoedinenii.html Новые политические инициативы Осетии в 50-60-х гг. XVIII в. Одним из наиболее важных итогов русско-осетинских переговоров в Петербурге явился тот повышенный интерес к России, который был особенно заметен в Осетии после возвращения посольства Зураба Магкаева на родину. Два главных вопроса — присоединение Осетии к России и переселение осетин на равнину — стали предметом неослабного внимания всех слоев осетинского народа. В их обсуждении участвовали представители отдельных осетинских обществ. Осетия в XVIII веке admin Mon, 15 Oct 2007 01:35:03 +0400 <b>Новые политические инициативы Осетии в 50-60-х гг. XVIII в. </b>Одним из наиболее важных итогов русско-осетинских переговоров в Петербурге явился тот повышенный интерес к России, который был особенно заметен в Осетии после возвращения посольства Зураба Магкаева на родину. Два главных вопроса — присоединение Осетии к России и переселение осетин на равнину — стали предметом неослабного внимания всех слоев осетинского народа. В их обсуждении участвовали представители отдельных осетинских обществ.<br /><br />Узнав о благополучном возвращении осетинского посольства, первыми к императрице Елизавете Петровне обратились старшины — алда-ры из Восточной Осетии (Тагаурии). Сообщая о том, что с «великим благодарением принимают христианство», они жаловались на «тесноту и неисправность» их жизни в горах. Старшины просили российскую императрицу помочь им в переселении на равнинные земли. Они указывали на территорию, лежавшую между реками Терек и Курп (район современного Малгобека). Эту территорию рассматривали как свободную, нейтрально расположенную между Кабардой и Чечней. Здесь тагаурцы собирались основать свои поселения. Но на первых порах они нуждались в защите от вооруженных набегов со стороны соседей. Тагаурские старшины высказывали просьбу, чтобы императрица прислала к ним «власть имущего человека», то есть официальное лицо, представляющее правительство России и обязанное обеспечить им безопасность. Свои услуги в охране осетинских переселенцев предлагали кабардинские князья. Отказываясь от них, тагаурцы сообщали императрице, что князья не бескорыстны и что они стремятся поставить переселенцев в свою собственную зависимость. Но, — подчеркивали тагаурские старшины, — под властью кабардинских князей осетины не были и «ныне того не желаем». Они выразили готовность «быть под протекцией» России.<br /><br />Надеясь на поддержку российского правительства в решении вопроса о переселении на равнину, тагаурские старшины обещали сформировать трехтысячное ополчение и верно служить России.<br /><br />О переселении с гор на равнину просили также и дигорские старшины. Еще в 1749 г. они поручили осетинскому посольству обсудить в Петербурге вопрос о предгорной территории и назначении к переселенцам российского пристава. Недовольные позицией российского правительства, дигорские старшины в 1755 г. вновь обратились с этой же просьбой к русской администрации. Вслед за дигорскими старшинами прошение на имя Елизаветы Петровны подали куртатинцы. Они желали не только переселения, но и присоединения к России.<br /><br />Прошения и письма в адрес российского правительства поступали часто. В XVIII в. вопрос о возвращении части исторической территории Осетии становился национальной задачей осетин. Ее решение осетинское общество видело в присоединении к России и обеспечении собственной внешней безопасности.<br /><br />Российское правительство поручило Коллегии иностранных дел изучить обращения официальных представителей Осетии и высказать свое мнение по поводу переселения осетин на равнину и их присоединения к России.<br /><br />В 1757 г. иностранное ведомство представило Сенату свое заключение по «осетинским делам». В нем содержалась ссылка на договоренности, достигнутые в ходе переговоров 1749-1752 гг. по поводу переселения осетин, и на то, что эти договоренности не были выполнены по вине российской стороны.<br /><br />Коллегия иностранных дел считала невозможным переселение осетин из-за вооруженных набегов кабардинских князей и крымского хана. Кроме того, защита осетинских переселенцев от этих набегов могла рассматриваться как нарушение Белградского мира 1739 г. Российское правительство согласилось с мнением своего иностранного ведомства, решив отложить вопрос о присоединении Осетии к России и переселении осетин до тех пор, пока не будет отменен Белградский договор. На столь невыгодный не только для Осетии, но и для российской стороны шаг правительство пошло еще и потому, что в 1756 г. Россия вступила в Семилетнюю войну с Пруссией. Чтобы отвлечь силы России, прусский король Фридрих II пытался столкнуть Турцию с Россией. Присоединение <br />Осетии к России могло послужить для Турции поводом начать войну с Россией.<br /><br />В Осетии позиция российского правительства вызвала недовольство. Не надеясь более на российские власти, отдельные осетинские владельцы вступили в переговоры с кабардинскими князьями по вопросу о переселении на предгорные равнины. Так, дигорский феодал Созруко Туганов, состоявший в близких отношениях с кабардинским князем Казы Кайсыновым, взял у него на воспитание ребенка и в 1752 г. у реки Дур-дур основал свое поселение. Архимандрит Пахомий, глава Осетинской духовной комиссии, с тревогой сообщал, что примеру дигорского феодала последовали и другие осетинские владельцы и что неминуем разрыв между Осетией и российским правительством.<br /><br />Перемены в политической ориентации осетинских владельцев заставили российское правительство отнестись внимательнее к проблемам Осетии. Коллегия иностранных дел предложила новый проект переселения осетин, по которому Осетии отводились земли на русской пограничной линии (в районе современного Моздока). Коллегия иностранных дел убеждала свое правительство, а заодно и осетинскую сторону, в преимуществах своего проекта: эти плодородные земли, безопасные от набегов горцев, считались территорией, на которую не распространялись статьи Белградского договора. По мнению Коллегии, это не давало бы повода «ни кабардинцам жаловаться, ни же туркам». Она указывала также на выгоды, которые российская сторона имела бы от переселения осетин на равнину: переселенцы становились бы подданными России, их привлекали бы к военной службе, наделив всеми казачьими вольностями. Наконец, иностранное ведомство предлагало построить для осетин-переселенцев укрепленный город и «имяновать осетинскою крепостью».<br /><br />Правительство разделяло взгляды Коллегии иностранных дел на Осетию. Непрерывно занимаясь осетинским вопросом, оно, тем не менее, не решилось на конкретные действия. Сказывалась политическая нестабильность в правительственных кругах Петербурга, неспособность Петра III решать важные государственные задачи.<br /><br /><b>Перемены в политике России. Основание Моздока. </b> Русско-осетинские отношения переживают новый этап после дворцового переворота 1762 г. и прихода к власти Екатерины II.<br /><br />Екатерина II, приверженка принципов своего великого предшественника Петра I, повела решительную политику на Кавказе. Еще не утихли внутридворцовые страсти, связанные с переворотом, а Екатерина II потребовала от Коллегии иностранных дел обстоятельного доклада по Осетии. Вводя в курс осетинских дел новую императрицу, иностранное ведомство изложило основные положения, ранее предложенные им по поводу переселения осетин на равнину. В представленном докладе, однако, учитывалось и другое — готовность Екатерины II к серьезным политическим действиям в Осетии. Учитывая пожелания императрицы, Коллегия в качестве основного вывода признала, что «надежное средство» расположить к себе осетин «только в том и состоит, чтоб их из нынешних их мест поселить на других».<br /><br />Однако районом, куда предлагало переселить осетин иностранное ведомство, оставалось урочище Моздок и местечко Мекень. Моздок и Ме-кень относились к российской границе и на них не распространялись условия Белградского мира. Коллегия иностранных дел полагала, что переселение осетин в этот район не встретило бы сопротивления со стороны Турции. Она также рассчитывала, что новые поселенцы на русской границе усилят оборону в Кизлярском крае — наиболее уязвимом участке российской границы на Северном Кавказе. С этой целью предлагалось превратить Моздок в крепость, поселить в ней и вокруг нее осетин, разместить в крепости Осетинскую комиссию, построить там церковь и т.д.<br /><br />Доклад Коллегии иностранных дел об Осетии был рассмотрен Сенатом, а затем представлен императрице. Резолюция Екатерины II на нем была лаконичной: «Быть по сему». Это был серьезный шаг российского правительства на Северном Кавказе, и отвечал он интересам прежде всего самой России.<br /><br />В начале 60-х годов XVIII в. правительство Екатерины II приступило к укреплению российской пограничной линии в районе Моздок—Мекень—Кизляр. В связи с этим оно решило начать строительство крепости Моздок. Уже в 1764 г. в строившуюся крепость поселилось 200 переселенцев, преимущественно из осетин. Число их быстро возрастало благодаря тому, что российское правительство предоставляло переселенцам деньги и земельные участки.<br /><br />Основание Моздока и формирование в нем осетинского населения расширило контакты Осетии с Россией. Новая крепость постепенно превращалась в один из центров политической жизни Осетии. Сюда, в Моздок, стремились перебраться зависимые от феодалов осетинские крестьяне. По указу 1762 г., изданному Екатериной II, такие переселенцы-крестьяне получали «вольность» и переходили в категорию «свободных». Этот указ, а также другие привилегии, предоставленные переселенцам, сделали Моздок и его окрестности местом, где создавались новые осетинские общины. К этому времени относится основание на российской пограничной линии первых осетинских поселений: Осетиновское, Ос-Багатыр, Джигкаевых и других.<br /><br />В XVIII в. торговля в Осетии была развита слабо: сказывалось состояние стагнации (застоя) в сфере экономики, трудности горных коммуникаций, отсутствие безопасности для торговых людей. В переговорах с осетинским посольством российское правительство взяло на себя обязательства наладить с Осетией беспошлинную торговлю. Благодаря этому осетины скупали в Кизляре соль, рыбу, холст и хлеб. Здесь же они сбывали свои товары — самотканые сукна, шапки, «простые серые кафтаны» и продукты животноводства. В 1755 г., однако, в Кизлярской крепости была учреждена новая таможня, на которой осетинские торговые люди, как и другие горцы, стали платить пошлины. Это ограничило торговлю Осетии с русской пограничной линией. Попытки наладить беспошлинную торговлю с Россией не были поддержаны правительством Петербурга. Пошлиной не облагались предметы и товары, ввозимые из России в Осетию для церковных и миссионерских нужд.<br /><br />Новый пограничный район на российской границе несколько оживил торгово-экономическую жизнь Осетии. Моздок становился для осетинских обществ одним из главных пунктов обменной торговли. Чтобы усилить приток осетинского населения в Моздок и в целях дальнейшего развития торговли между Осетией и Россией, российское правительство приняло решение «пошлин с моздокских товаров не брать». Для Осетии были сняты также таможенные ограничения, что позволило ее переселенцам свободно поддерживать связи с горной Осетией.<br /><br /><br /><i>М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"<br />При перепечатке гиперссылка на «Осетия и Осетины» обязательна</i>